Темный лабиринт кажется безжизненным, лишь в самом его центре сияет яркий свет. Там Винсент Лоу спорит сам с собой. Вот маска ложится ему на лицо. Вот он считает, что понял истину. С грохотом захлопываются разбросанные повсюду книги без единой строчки на пожелтевших страницах.

Пино поднимает голову и говорит:

– - У тебя опять не выходит, Винс.

Он улыбается:

– - У меня много времени. Собственно, ничего, кроме времени, у меня и нет.

Винсент сидит на троне, прикрыв глаза и прижав к груди руку, -- то ли дремлет, то ли просто о чем-то размышляет. Может быть, придумывает новую историю или безжалостно правит старую. Но его отражение снова и снова бежит от книжной реальности. Под раскрытой ладонью медленно бьется сердце.

12. Hideout

Рил что-то кинула ему, и Винсент машинально вскинул руку, поймав амулет. Почему-то это прикосновение всегда его успокаивало. Он вряд ли бы смог выразить свои ощущения словами, просто сразу же почувствовал себя в безопасности, словно этот кулон был якорем, который удерживал его в этом мире, символом реальности, ключом от двери, выводящей из лабиринта мыслей, страхов и сомнений или хотя бы дающей надежду на спасение.

"Эрго Прокси?" -- мрачно размышляла Рил, искоса поглядывая на Винсента. Если бы она произнесла эти слова вслух, непременно бы задохнулась от нехватки воздуха. Злость и неверие боролись в ней с растерянностью и обидой. Винсент был совершенно не похож на чудовище. Однако полностью отказаться от этой версии Рил не могла. Она ведь уже успела понять, что правда не подчиняется чужим ожиданиям.

Рил ужасно хотелось доказать, что Винсент солгал ей, но выстрела так и не последовало. Откуда-то изнутри жгучей волной поднималась злость. Дело было не в кажущейся беззащитности Винсента, Рил прекрасно помнила, как тот стрелял в военного дроида в общине беженцев, и не в том, что она могла уничтожить ценный образец. Просто спокойное лицо спящего Винсента казалось ей некой границей, шагнуть за пределы которой никак не получалось, -- что-то, чему пока еще не было названия, останавливало Рил.

Тишину нарушал только ее голос. Холодные жестокие слова падали в эту тишину, как камни, брошенные неведомой равнодушной рукой. Винсент проснулся, услышав сквозь сон свое имя. То, что произошло дальше, стало полной неожиданностью для них обоих. Рил накрыло смутное чувство дежавю: будто однажды так уже было -- совсем недавно или, наоборот, слишком давно: чужое дыхание на щеке, быстрые, отчаянные слова. Впрочем, Рил только отмахнулась от глупых мыслей. В ее поцелуе не было ничего, кроме равнодушия, но Винсент, ошеломленный, сбитый с толку, не разгадал эту ложь.

Между ними с самого начала было слишком много недомолвок, страшных тайн, непонимания, иллюзий и ложных надежд. Рил и Винсент словно находились каждый в своем маленьком недоступном для других мире. В уютной тьме было легко не заметить чужие лица или тени, легко спрятаться и легко потеряться. Рил самонадеянно переоценивала себя и недооценивала Винсента. Винсент же в общении с ней все время будто натыкался на незримую стену.

Когда Рил столкнулась с Прокси, прятавшимся в пещере, то почувствовала страх не от того, что встретила чудовище, и не от того, что получила наконец доказательства относительно природы Винсента. Страх вызвали чужой низкий голос и пренебрежительная улыбка -- и знакомые нисколько не изменившиеся несчастные глаза. Впрочем, истина казалась ей важнее. Приняв наконец решение, Рил успокоилась, насколько возможно это было в ее ситуации. Она не заметила, как вздрогнул, сжав кулаки, Игги, услышав приказ возвращаться в Ромдо без нее.

13. Wrong way home

Рил снова злилась: из-за метели они не могли продолжать путь. "Бесполезный корабль, бесполезный авторейв", -- думала она, как капризный ребенок, не получивший желаемое немедленно. Несмотря на принятое решение, все шло не так, как планировалось. Рил казалось, что стоит сделать выбор, как жизнь снова станет упорядоченной и понятной. Но мир вокруг никогда не подчинялся ее желаниям; мир не исчез бы после ее смерти.

Это было не просто понять и еще труднее принять, однако Рил впервые почувствовала, что центр вселенной находится где-то в другом месте. Пистолет в руке не означал силу, Игги заразился -- а она даже не заметила этого (кто вообще обращает внимание на авторейвов?!) -- а сама она ничего, абсолютно ничего не могла сделать. "Это я бесполезна", -- вертелась в голове Рил злая обидная мысль, не давая ей покоя. Впрочем, она только начинала свой долгий извилистый путь, на котором будет место и заблуждениям, и надеждам, и истинам.

Слова Игги накрепко запали ей в память. Окончательное понимание пришло гораздо позже, а пока Рил просто знала, что он прав, -- сколько бы она не злилась и не твердила о его смерти как неизбежном результате инфицирования. Бегство от реальности -- одно из самых бесполезных занятий на свете. Увидеть себя с чужой точки зрения оказалось крайне неприятно, настолько, что в душу Рил проникло смутное желание измениться.

Метель наконец стихла: можно было отправляться. Пока Рил прощалась с Игги, Винсент напряженно размышлял о ней. На ладони у него лежал пистолет, которым был убит безымянный Прокси. "Смерть так невзрачна на вид", -- подумал он. Когда Рил вернулась, Винсент без тени сомнения вернул ей оружие. Она не обратила внимания на прозвучавшее "сейчас" -- эхо ее собственных слов. Так начался путь, в конце которого каждый из них надеялся найти истину.