— Мы с вами, уважаемый, сейчас будем не только оперативниками, но и постовыми милиционерами, если понадобится.

— С какой стати?

— С той стати, что это дело касается чести прокуратуры, а хороший хозяин, как известно, сор из избы не метет. И только не надо делать вид, что вы не в курсе.

Вадим пожал плечами.

— Да я не жалуюсь. Мы в районке…

— Воспоминания — потом, — прервала Ирина.

Они вошли в холл, быстро объяснили охранникам, кто они и откуда, и взлетели в лифте на нужный этаж.

— Вы думаете, она ходит на работу? — спросил Старков.

— Я вообще часто думаю, — туманно ответила Калашникова.

Она распахнула дверь в приемную и остановилась.

На месте прежней секретарши, которая была большой подругой Кожиной и даже какое-то время прятала ее у себя, сидел элегантный молодой человек и разговаривал по телефону.

Ирина бесцеремонно выхватила у него трубку и бросила на рычаг.

— Следователи городской прокуратуры, — махнула она перед носом элегантного корочкой. — Где секретарша?

От такого напора молодой человек не сразу понял, о чем идет речь, встревоженно повертел головой и только потом ответил:

— Она… уволилась. Теперь я секретарша… секретарь.

— Домашний адрес, быстро.

Секретарь бросился к шкафу, быстро нашел нужную папку и положил перед Ириной.

— Кожина в последние дни у вас не появлялась? — спросила та, проглядывая бумаги.

— Кожина? Да, приходила за зарплатой.

— Когда?

— Сегодня. Может, она еще здесь…

Ирина бросилась к выходу, но тут же метнулась обратно:

— Где? Где бухгалтерия? Где она может быть?

— Бухгалтерия — по коридору налево, третья дверь, а она может быть на своем рабочем…

Но Ирина не дослушала, она уже мчалась по коридору, отдавая распоряжения Вадиму:

— Вы в бухгалтерию, а я в ее кабинет.

Кабинет оказался заперт. Но Ирина на всякий случай постучала в дверь.

Никого.

Впрочем, она особенно и не надеялась, что застанет Кожину. Так просто не бывает.

— Кожина сюда заходила? — спросила она на всякий случай обитателя соседнего кабинета.

— Кожина в бухгалтерии, — ответил тот, не поднимая головы.

Ирина побежала по коридору, распахнула дверь бухгалтерии и чуть не налетела на Вадима.

Тот развел руками.

Ирина на всякий случай все же вошла — огромная комната со множеством столов, компьютеров и людей.

— Упустили. Ну ничего, еще не вечер, — оптимистично улыбнулась Ирина. — Поехали.

И она решительно зашагала к лифту.

Но не успела завернуть за угол коридора, как увидела Кожину. Та, заметно нервничая, стояла возле дверей лифта и нетерпеливо поглядывала на табло.

Ирине бы крикнуть, позвать, а она помчалась.

И, разумеется, в этот момент лифт остановился, Кожина вошла, и дверь закрылась.

Ирина с Вадимом подбежали, когда лифт уже спустился на два этажа.

Вторая кабина, как назло, была где-то в самом низу и только-только поднималась.

Они бросились к лестнице, летели вниз через три ступеньки, но, когда очутились в холле, Кожиной уже и след простыл.

— Откуда она вынырнула? — недоумевала Ирина. — Мы же все время были там.

Вадим виновато почесал затылок.

— Честно говоря, я ее видел.

— Где?

— В бухгалтерии. Я у нее как раз и спросил, где Кожина.

— Как? — опешила Ирина. — Вы что? Вы у нее спросили?

— Так я ж не знал, что это она.

Ирина подошла к Старкову вплотную и прошипела сквозь зубы:

— В деле ее фотография. Видели — анфас и в профиль?

— Видел, — опять виновато почесал затылок Вадим. — Но то фотография, а то живой человек…

Ирина хотела сказать этому напарнику несколько недобрых слов, но только махнула рукой:

— Поехали.

И снова Вадим скулил, что Ирина слишком быстро едет, а она на него — ноль внимания.

Бывшая секретарша «Импэксбанка» жила почти на окраине Москвы, но возле престижного Рублевского шоссе, которое гремело машинами, воняло выхлопными газами и вообще оправдывало свой престиж только тем, что по нему иногда с воем неслись правительственные автомобили.

Секретаршу звали Нинель. Она была длиннонога и близорука. Эти два качества придавали Нинель облик несколько иностранный, но, когда она открывала рот, все становилось на свои российские рельсы.