— Сам провожу, идём.

Джаральд свернул налево, а я застыла у двери. Отчим обернулся и нетерпеливо поманил за собой рукой:

— Идём же.

— Давайте, по главной лестнице.

— У тебя Розовая комната?

Я кивнула.

— Этот путь короче.

— Там я и заблудилась, бродила полчаса, а сюда вышла, когда увидела девушку в длинном белом платье.

— Рози, в моём замке очень мало девушек, не считая тебя и служанок, которые бы точно не стали бродить в данный момент в этом крыле. Ты сама сказала, что их заняла Катрин.

— Там ещё лестницы странные такие, они скрипят сами по себе, и вздохи слышатся, тоскливые, будто кто склоняется к самому уху и стонет.

Мурашки снова побежали по коже от вызывающих дрожь воспоминаний. Граф странно посмотрел на меня, подошёл ближе и положил руку на лоб. Я вздрогнула от его прикосновения, поднимая глаза на отчима и невольно делая небольшой шажок ему навстречу.

— У тебя нет жара, Розалинда? Может дорога утомила? Идём, иначе простоим тут до самой ночи, — Джаральд развернулся и быстрым шагом пошёл вперёд, а я кинулась за ним, стараясь не отстать.

Мы вернулись в тот освещённый луной коридор, откуда я вышла к кабинету, и здесь в стене граф отворил небольшую дверь, не замеченную мной ранее. За ней обнаружилась узкая винтовая лестница. Уверенно, без помощи светильника, довольствуясь лишь лунным светом, падавшим через узкие окошки, опекун пошёл вверх. Я так быстро побежала следом, что споткнулась на одной из ступенек и проехала на коленях вниз, стукнувшись спиной и затылком о стену.

В глазах потемнело, и голова наполнилась шумом, вздохами и какими-то далёкими голосами.

— Господи, Рози, что с тобой такое?

Я открыла глаза, посмотрела на поспешно спустившегося и присевшего рядом со мной графа. Там, за ним, выше по ступенькам, где лестница делала изгиб, вдруг мелькнул в полумраке краешек белого платья.

Я прижала к глазам ладони, в груди похолодело и дышать стало трудно.

— Знаешь, милая Розалинда, что я думаю? — граф отвёл ладони от моего лица, — Ты слишком впечатлительная натура, начитавшаяся страшных сказок о древних замках.

— Граф, — я понизила голос до шёпота, — у вас здесь есть привидения?

— Конечно есть, как в любом уважающем себя древнем строении.

— Тогда я их вижу.

— Рози, твои слова звучат слишком обидно для меня. Поверь, что привидения в моём замке очень воспитанные существа, они не являются к тем, кому не были представлены, и всегда следуют законам гостеприимства.

— Вы смеётесь надо мной?

Конечно, он смеялся, это было ясно по тону его голоса.

— Встать можешь или нести тебя на руках?

— Не стоит меня провожать, — я поднялась, опираясь на стену и игнорируя протянутую руку, — меня проводят ваши гостеприимные привидения. Раз уж вывели к кабинету, так до спальни точно доведут. А ещё есть ваш замечательный план, и теперь я точно не заплутаю.

Я решительно протиснулась между графом и стеной, от обиды уже не чувствуя даже страха, и пошла наверх. На ногу было больно наступать. Кажется, я снова ударила уже пострадавшую однажды лодыжку. Ну и бог с ней, и с графом, и с его замком, и со всеми этими привидениями вместе взятыми!

Прошла несколько ступенек, и спустя мгновение оказалась на руках Джаральда.

— До невозможности упрямая девчонка! Сказал ведь, что провожу, — отчим прижал меня к себе и продолжил подъем.

Поставив меня на ноги на самом верху, он провёл через дверь в небольшой закуток с маленьким слуховым окошком. Повернув за угол и проследовав немного вперёд, мы очутились как раз у дверей Розовой комнаты.

— Ваш замок напоминает лабиринт, столько различных ходов.

— На твоём месте я бы постарался поскорее запомнить основные лестницы. Жилая часть помещения в юго-восточном крыле, остальная часть замка закрыта.

— Почему?

— Строение огромное. Чтобы поддерживать весь замок в пригодном для жилья виде нужно слишком много средств. Какие-то работы проводятся периодически, но в нежилой части довольно сыро. Те комнаты открываются лишь в случае приезда большого числа гостей.

После слов Джаральда я задумалась о том, какая это тягостная ноша — содержать в порядке фамильное гнездо. Вряд ли речь может идти о продаже столь великолепного места, но хотел ли сам граф жить здесь?

— А куда поместили Агату и Рика?