– Что вы здесь делаете, антисанитарию разводите? Вы к кому пришли? Уходите немедленно, пока я милицию не вызвала! Дети, не вздумайте брать эту дрянь! Дети!!!

Склочная географичка оказалась тут как тут. И в кои-то веки она верещала по делу. Костя вдруг понял - это не чья-то бабушка, а сумасшедшая бомжиха, из тех, кто валяется на скамейках, пьет настойку боярышника и выкрикивает гадкую чушь. Холодок пробежал по спине - чокнутые всегда пугают. А если она котят придушила? Муська так и не вылезла, хотя всегда голодна.

Первоклашки с визгом удрали в школу. Костя тоже попятился. Географичка подняла с асфальта упавший на бок волчок, насильно сунула игрушку в карман старухе, и подтолкнула её к проходу.

– Уходите по-хорошему, женщина! Здесь вам не место.

Старуха пробормотала что-то невнятное, погрозила костлявым кулаком. Костя не стал дожидаться, кто кого, и нырнул за спасительные тяжелые двери школы номер четыре имени Вити Коробкова. Когда-то здесь была гимназия, высокие потолки, гладкие каменные ступени лестницы и пропитанный книжным духом прохладный воздух успокаивали даже самых буйных. Дети уже разбрелись по классам, прошел математик с журналом наперевес, директриса прошествовала по коридору, техничка заругалась на опоздавшего. Костя выдохнул, глотнул воды из фонтанчика, плеснул в лицо и как был с мокрыми щеками пошел в кабинет на второй этаж.

Солнце подкралось к высоким окнам и заглянуло в класс. В ярком луче затанцевала пыль, запахло новыми партами, краской и шоколадом. Одноклассники расселись по партам, выложили учебники и тетради - никому не хотелось связываться с географичкой, схлопотать ни за что двойку или замечание в дневнике. Помахав приятелям, Костя сел на свое место - третья парта у окна, толстая Колышкина в соседках. Она не вредная, только глупая и все время норовит угостить, то конфеткой, то булочкой. А у него от сладостей зубы ноют.

Пронзительный звонок заставил вздрогнуть. Потный Братченко влетел в класс, плюхнулся на первую парту, и едва успел поправить очки, как серой лебедью вплыла географичка. Как всегда прилизанная, подтянутая, в платье с белым воротничком, очень похожим на школьную форму.

– Здравствуйте, варвары!

– Здра...
– пробубнил класс.

– Кого сегодня нет? Иванова опять прогуливает, вижу. Дука на турнире по шахматам, помню. А Елистратов где? Голова разболелась? И он тебе это сам сказал, Задорожная, а не в школу позвонил? Ну-ну. Садитесь. На прошлом уроке мы проходили различия во времени на территории России. Так... Бабаджи, в каком часовом поясе находится республика Крым? В российском? Умница Бабаджи, просто гений, мы и не знали. Садись. Колышкина? В московском? Уже теплее. Бокова? Универсальное координированное время плюс три, московское по России. Спасибо, Таня! Учитесь, неандертальцы!

Долговязая Бокова шумно села и тут же зачирикала в тетради, рисуя комикс из жизни котиков. Географичка повернулась к доске.

– Тема сегодняшнего урока - административно-территориальное устройство России. С древних времен территория многих стран разделялась на более мелкие части...

Кивая головой под монотонную речь учительницы, Костя глядел в окно. У десятого класса была физра, парни подтягивались на турнике, девчонки лениво играли в пионербол, спустя рукава ловили тугой мяч, перебрасывали его через сетку. Физручка стояла поодаль, болтала по телефону, не забывая давать отмашку - пошел, пошел! Солнце играло в колючих шариках плодов и зеленых ладошках листьев платана, подсвечивало лица ребят и стекла очков. Муська так и не появилась, и старый Шарик, репьястый приятель мальчишек, не грелся на пятачке асфальта, жарко им что ли?

– Границы пролегают, пролегают границы Ниццы и Цюриха - слышите, дети Цюююрих! Как Цурюпа, царапина, цацка, циця - по цице тоже пролегает граница, след от купальника. А если загорать голышом, никакой границы не будет и следа не останется. Цирк! А люди в нем...

Географичка завернула простое русское слово, и, шатнувшись, села на стул. Ученики завороженно наблюдали за ней - скорее можно было вообразить небо, упавшее в Байбугу, чем географичку, которая выматерилась.

– Дети, ах дети! Ступайте домой! Погуляйте сегодня. Мне нехорошо, голова раскалывается, я посижу немножко.

– Совсем-совсем домой можно? И с остальных уроков тоже?
– удивился лентяй Братченко.
– Ура!

– Урааа!
– подхватил класс. Похватав рюкзаки и портфели, дети вывалились наружу, пронеслись мимо недоумевающей технички и заскакали по золотой улице, радостно перекрикиваясь. Толстая Колышкина предложила зайти в "Аркадию" заказать пиццу, но по дороге ребята начали отставать - у одних не нашлось денег, у других объявились срочные дела в городе. Костя тоже не пошел с классом - он не любил бистро. У железнодорожного переезда он незаметно отделился от ребят и спустился к морю, поглядеть на лебедей и чаек.

Птиц прилетело мало - не то, что в морозный год, когда волны кишели живностью. Но хлеб пернатой компании по-прежнему нравился. И блинчики по воде наконец-то начали получаться, и красивые ракушки прятались в грудах гальки. Вскоре Костя проголодался и промочил ноги, прыгая вдоль прибоя. Мамы дома пока что нет, но обед в холодильнике и интернет свободен!

На автобусной остановке толпился народ. Без особого удивления Костя увидел Бокову - она тоже жила на Челноках, через три дома, и не любила шумных компаний. Желтый автобус не торопился забрать пассажиров, водитель стоял у полуоткрытой дверцы и со вкусом курил, выпускал колечки белого дыма. На скамейке под навесом неподвижной кучей тряпья спал бомж, по бурому от уличного загара лицу ползали мухи. А на Танином рюкзаке сидела белая бабочка.