Лина: Это все что в тебе хорошего. Хотя, мужики не собаки - на кости не бросаются. Так что подумай, так ли это хорошо?

Олег: Да, но грудь у нее хорошая.

Инна: Олег, ты оборзел в край? В моем присутствии обсуждать меня же?

Лина: Ну, хоть, правду говорит в лицо. Не то, что некоторые.

Тоня: Так, почему вы поссорились? Вы дружили? Расскажите.

Инна: Если ты хоть словом обмолвишься, я из тебя все органы выпотрошу.

Лина: Ого, заявление. Мне все равно, будут они знать или нет. Ты можешь вешать лапшу на уши им хоть всю жизнь, но сама себе-то не ври. И знаешь, что Инн? А может, хватит этой войны? Мы достаточно подпортили нервов друг другу.

Инна: Ты мне предлагаешь дружбу?

Лина: Нет, я предлагаю мир. Перемирие. Эти обсуждения меня хоть и веселят, но в то же время доставляют дискомфорт.

Инна: Я подумаю.

Лина: Я тебе не очередной ухажер - ждать не буду. Все равно я выигрываю...=Р

Константин: Лин, ты серьезно? Ты забыла все ЭТО?

Лина: Может, я и мстительная бываю, но не такая уж я и злопамятная. Я не собираюсь всю жизнь вспоминать про то, что случилось в седьмом классе. Прошло достаточно времени, а мы взрослые и адекватные люди.

Инна: Да, согласна. Мы заигрались.

Лина: Отлично, тогда за шины извини.

Инна: Так это ТЫ?

Лина: Ага, ну так что я прощена?

Инна: Будем считать, что это мне за тот случай.

Лина: Конечно-конечно. Мы квиты теперь.

Константин: И все? Проколотые шины это твоя месть, Лина?

Лина: Хватит, Кость. Мы достаточно пакостей наделали друг другу.

Я закрыла страничку. Вот и все. Разве это не мудрый поступок, достойный 20ти летней девушки? Думаю, мудрый.

Я набрала номер отца, но телефон отключен до сих пор. Где же ты, папа? Я позвонила тете, сестре отца. Блин, сейчас же 4 часа ночи. Блин, а поздно уже. Она взяла трубку:

– Ангелина?

– Да, Тома, а папа тебе не звонил? Я уже второй день дозвониться не могу к нему. Переживаю очень. Извини за столь поздний звонок, но я проснулась и опять звонила ему на телефон, а он отключен.

– Ничего, Линочка, я понимаю, ты переживаешь. Но Саша не звонил мне уже неделю, а может и больше.

– Спасибо. Если он позвонит, ты мне сообщишь?

– Конечно, не переживай. Ты же его знаешь - замотался наверняка.

– Да, конечно. Ну, извини еще раз, спокойной ночи.

– И тебе. Пока.
– сказала последнюю Тома и отключилась.

***

Дни не шли, они летели. Зачеты, экзамены студенты сдавали. И я не исключение. Если зачеты я получила автоматом почти все, то с экзаменами пришлось попотеть. Особенно с последним. История журналистики. Преподавательница очень строгая, а у меня с историей не все в порядке.

Я весь день и всю ночь готовилась к экзаменам, потому пришла в университет не выспавшаяся и раздраженная. А когда обнаружила, что вместо конспекта я взяла папин ежедневник, я в край разозлилась. И как такое могло произойти? Понятия не имею.

– Доброе утро, Ангелина.
– сказала проходящая Инна Столярова. Она теперь очень вежлива со мной. Это, конечно, очень мило, но сейчас меня это раздражает.

– Доброе.
– бросила я. От безысходности я открыла папин ежедневник. Последняя страница -две недели назад. 23 мая. И лишь одна строчка: " Астахова Маргарита Борисовна".

Ну, и кто она?
– подумала я. Надо узнать.

Ой, моя очередь заходить. О, боже, боже. Как я боюсь!!! И почему они решили начинать с конца? Не справедливо.

Меня втолкнули в аудиторию.

– Федорова, тяните билет.

– Здравствуйте, Илона Анатольевна.
– неуверенно сказала я и потянулась за билетом.

– Ангелина, мне вас очень хвалил Виталий Егорович. Говорил, что вы написали чудесную статью о кино. Это так?

– Да.
– кивнула я. И стала перечитывать строчки на билете.
– Билет Љ 23.

– Это хорошо, 23, я записала. Но может, вы мне расскажите, о том какую роль играет журналистика в кинематографии? Это будет единственный вопрос вам. Если Виталий Егорович мне не соврал, то вы должны мне рассказать что-то интересное.
– попыталась улыбнуться она. Я испуганно на нее посмотрела, но кивнула. Ведь свой билет я почти не знала.