И правда, надо чем-то замести мой отпечаток на снежном пятачке. Угораздило же меня ляпнуться в единственный на десятки метров вокруг снежный островок. Но, зато не ушибся.

И чем теперь замести след? Пробую поскрести саблей — получается не очень. Может, шапкой? Твою мать! А где шапка-то? Ощупываю рукой всклокоченные волосы с болтающимися на кончиках мелкими льдинками застывшей испарины. Голове сразу становится холодно. Хорошо еще, что дубленка с капюшоном. Накидываю капюшон и снова сбрасываю его. Снимаю дубленку и встряхиваю ее над снежным наносом, проведя по нему полами. Теперь снег лежит более-менее ровным слоем, следов моего падения не видно.

Километра два продолжаем осторожно скользить по льду. Место, где вышли на берег, уже давно скрылось из виду. Русло сделало небольшой поворот в обратную сторону. Судя по положению светила, река в этом месте течет на восток. Странно. Оскол должен течь на юг, насколько я помню карту. Хотя, не может же она все время течь строго в одном направлении.

Продолжаем тщательно осматривать берега, в надежде обнаружить хоть какой-нибудь след продвижения здесь князя с гвардейцами. Оно понятно, что они не глупее нас и двигаются так же осторожно. Но все же хочется найти хоть какое-нибудь доказательство того, что мы выбрали верное направление.

Да е-мое! Опять чуть не упал.

Направляюсь к завалившемуся в реку и так и вмерзшему в лед дереву. Выбираю ветку попрямее и срубаю ее саблей. Застывшее сырое дерево не так-то легко перерубить. Хоть ветка и тонкая, поменее дюйма, перерубаю ее только со второго взмаха. Обрубаю мелкие ветки и, собрав их, забрасываю подальше в кусты.

Алексашка остановился и смотрит на мои действия. В глазах вопрос, но вслух ничего не говорит.

Итак, у меня в руках вполне приемлемое подобие лыжной палки. Неплохо было бы вырубить еще одну, но другой подходящей ветки не видно. Да и саблю приходится нести в руке. Куда бы ее сунуть?

Начинаю скользить по льду, как конькобежец, отталкиваясь еще и палкой. Лихо проношусь мимо задравшего в изумлении брови Меньшикова. Метров через пятьдесят понимаю, что мои ботинки не коньки и даже не лыжи. Проехав таким Макаром ничтожное расстояние, устаю так, будто пронесся целый километр.

Оборачиваюсь и вижу, как мой спутник суетится у поваленного дерева, выбирая подходящую ветку.

Через несколько минут продолжаем путь, используя палки в качестве третьей ноги. В скорости прибавили не сильно, однако идти по льду стало легче.

— Все, — говорю, когда солнце переваливает за полдень. — Перекур.

— Чего? — не понимает Меньшиков, и меня вновь посещает мысль о том, что в этом мире не курят. По крайней мере, я за проведенные здесь сутки не видел ни одного курящего.

— Отдохнуть надо, — и я заваливаюсь прямо на лед. — Не могу больше.

— Как же отдыхать-то? Надобно Петра Лександрыча догонять, — возмущается моему слабодушию княжеский денщик. — Да и что ж ты, Дмитрий Станиславович, разомлевший на лед лег? Застудишься враз. Вставай. Догоним князя, тогда и отдохнем.

Ишь ты, по отчеству меня назвал. Чего это вдруг? Зауважал, что ли? Однако прав он — простудиться можно, и дубленка не поможет.

Кряхтя поднимаюсь. Видя это, спутник отворачивается от меня и шагает дальше.

— И с чего ты решил, что мы непременно догоним князя? Спрашиваю, догоняя его. — Может, мы вообще в другую сторону идем.

— Как же так-то? Ты же говорил, что Петр Лександрыч велел всем в крепости собираться.

— Ну, не знаю насчет крепости, но про Оскол он точно говорил. Но в ту ли сторону мы идем?

— Ты же сказал, что крепость вниз по течению стоит, — удивленно воззрился на меня Меньшиков.

— Вниз по течению, если эта река Оскол. Но Оскол на юг течет, а эта сперва на восток бежала, теперь на юго-восток.

— Мне эти места незнакомы, — после недолгого раздумья отмахивается Алексашка с таким видом, будто его незнание сей местности непременно выведет нас точно к пропавшему князю.

За очередным изгибом русла нам открылась заснеженная степь. Дойдя до последних кустов подлеска, озадаченно остановились. Впереди до самого горизонта не было видно ни единого кустика за которым мог бы скрыться человек, а тем более князь с боярином Федором и полудюжиной гвардейцев.

— Что-то не видно князя, — высказываю вслух свою мысль.

— Значит, ушли далече, так, что не видно, — упорно заявляет Меньшиков, но по его лицу видно, что сомнения все же присутствуют.

— Не бегом же они бежали по льду, чтобы успеть оторваться так, что скрылись за горизонтом. Может, мы просмотрели, где они в лес свернули?