— О, замечательный простор… для вашего, как говорит Рихтер, безделья.

— Конечно же, — не повёл и бровью Аахен. — Располагайтесь, где нравится… Процесс отлажен. Потому и «безделье». Тем более, за учёбой и распорядком следит Людвиг. Я даю лишь то человеческое, что Людвиг не может дать.

— Значит, тишь да гладь, — Кейрис присел в кресло.

— Почти… Нет, скажем честно — социум всё ещё бурлит и развивается. Но — не то, что пять лет назад было. Сейчас уже, считайте, спокойно. А ещё через пять лет — вот совсем тишь да гладь будет. И скука…

— А что так мало парней?

Аахен посерьёзнел миной:

— Вы знаете, что многие из них — из старших, конечно — точно так же погибли в комплексе на Целесте?.. Но, не только это. Большинство рекрутируют в Десантную Академию — вы, кстати, сами же оттуда?

— Нет. Я пилот, но не десантник.

— А. Ну, ладно… Так вот: такие, как они — идеальный материал для Академии. Академия становится отцом, матерью, домом родным — всем.

— Да, можно понять.

— Опять же: самые мелкие всё ещё живут по семьям, в Террасках. В наших посёлках — лет с десяти-двенадцати… Старшие с младшими. Самостоятельно… Собственно, здесь уже нет никого младше семи лет… Ну, посчитайте: пять лет после аварии; самых маленьких адаптировали ещё до нас: с ними проще…

— Понятно… Так. Ладно, дайте чёткие инструкции: что их травмирует, что — нет.

— А ничего не травмирует. Всё прошло уже. Формальность… Но, хотите инструкции — извольте: не расспрашивать их о Целесте, родителях, аварии. Если сами заговорят — не пугаться, поддерживать беседу. Но и не докапываться. Достаточно чётко?

— Да.

— Ну и славненько… Вообще, сама тема травмы их порой обижает — не травмирует, заметьте, обижает! — ибо наши не-весты не желают числить себя какими-то ущербными. Что правильно.

— Угу… И сколько у вас этих невест выходит? Сотня?

— Ну, буквально годных-то в невесты поменьше будет… Кстати! Хочу сразу предупредить: секс-туризм категорически не приветствуется!

— И отлично! Тем идилличней атмосфера. Право, я уже проникся… Так. А теперь скажите: что мне у вас найти?

Аахен озвучил правильное удивление:

— Вы у меня спрашиваете?

— Да. Мне всё равно: найти, не найти… Дудку, например. Если типичное.

— Ну, ищите… — воспитатель развёл руками.

— Я почему спрашиваю. Дудка — минимальное нарушение. Легко завезти, легко засечь… Она ведь даже в моче отслеживается.

— Химическим способом…

— Да.

— …То есть, с расходом сертифицированных тест-капсул! — поднял палец Аахен. — А такие игрушки нам не по карману. Так что, найдёте — спасибо скажем. Устраним.

(Что ж, по всему видно: дудка есть. Как не быть! Персонал скучной колонии пользует дудку себе в утеху, на это принято закрывать глаза. Правда, с появлением юного поколения режим могли бы ужесточить — но не сделали этого; молодцы, симпатяги…)

— Решено, дудки чураться не буду. А если… Что там ещё типично в терраценозах… Рогалики?

— Рогалики??.. Ах, рогалики… Понятно. Ну, рогалики — это уже серьёзно. Кое-кому влетит. Не мне, конечно.

— Да. И опять же, зависит от количеств… Ну так что? Поискать? Найти? Не найти?

— Право слово, как знаете! Это совершенно не в моём ведении!

— Ясно. Действую по собственному усмотрению… Не обессудьте, — Кейрис встал, намереваясь прощаться. Спохватился: — А, чуть не забыл! У вас кураторский вход в учебную базу…

— Да.

— Давайте-ка, я уполномочен поставить апдейт. Лучше сделаю это от вас.

— Пожалуйста. Вот мой терминал.

— Угу… Отлично… Есть… Лекарство пользуете?

Аахен выразил благородное недоумение:

— Как можно?!

— Ну, как хотите… Но давайте же, поставлю и лекарство! С моего ключа… Вы — ни при чём… Ну неужели вам нужен честный, глухой апдейт?

Аахен всплеснул руками — выдавая выверенный градус возмущённого негодования:

— Нет, ну такого ещё не было! Инспектором шлют отдыхающего пилота, который даже не связан с конторой, кажется… И он же ставит нелегальное лекарство в апдейт — согласен, оно у всех стоит, но не настолько же в лоб! Что, совсем уж плохи дела в Центре — бардак одолел всё?.. Либо — вы меня дурачите: вы — супер-спец; но тогда я уж и не знаю, чем мы так провинились… Ну, расследуйте — скажете, что за страшенные дела тут у нас творятся, самому уж интересно!

Кейрис игриво хмыкнул.

— А почему бы не наоборот? Центр уже не нуждается в жестоких инспекциях, одёргиваниях, подзатыльниках — они-то как раз свидетельствуют о не слишком отлаженной власти. Наоборот: теперь всё управляется мягко и гладенько. Может быть, мой визит — аккуратный сигнал кому-то, чтоб тот без лишнего шума перестал творить фигню, и быстренько внял генеральной линии… А генеральная линия — это нечто тонкое, релятивное; её фибрами души чувствовать надо…

— Н-да. Быть вам генералом, — сухо отозвался воспитатель. — Вы — не пилот, вы — искушённый политик.