Когда рой ракет приблизился, я прокричал мысленно 'Р-А!!!' и начал маневр уклонения, Арт открыл заградительный огонь из всех орудий, а капитан управлял щитами. Несмотря на все наши старания, несколько ракет все равно прорвалось, и 'Шустрика' нехило тряхнуло.

Щит у нас сразу упал в половину, а на подходе была вторая волна ракет. Мы ничего нового предпринять не успевали, и продолжали уклоняться лупя из всех стволов по ракетам.

Я опять впал в состояние транса, и довернув эсминец выстрелил из туннельника по скоплению ракет, пока они не начали противозенитный маневр.

Это не был четко просчитанный выстрел, я действовал по наитию, руководствуясь только своей интуицией.

Одну из ракет разорвало на куски, которые разлетаясь повредили несколько других её товарок. Наверное это нас и спасло, потому что после очередного подрыва прорвавшихся ракет, щит у нас был на 10%.

Но расслабляться было рано, на подходе были штурмовики и истребители противника.

Нещадно форсируя движки, мы пытались разорвать дистанцию, и получить хоть маленькую передышку для восстановления щита. Но враги неумолимо сокращали расстояние между нами, все-таки скорость и маневренность у них была выше.

Через небольшой промежуток времени они нас настигли, и 'Шустрик' начал содрогаться от полученных попаданий.

Мы крутились как уж на сковородке, но все равно время от времени искин сообщал о все новых и новых повреждениях корабля. Щит у нас успел набрать только 20% мощности, хоть капитан и перекинул энергию зарядки туннельника на накачку щитов.

Но недолго музыка играла..., и один фраер на штурмовике закувыркался теряя детали корпуса, от меткого выстрела Арта. Двое других стали осторожней, и у нас ни как не получалось достать их. Это были очень шустрые машины седьмого поколения, и нам приходилось не сладко.

А тут еще подтянулись истребители, тащившие на подвеске торпеды.

Нам сразу стало не до штурмовиков, весь огонь мы переключили на более опасную цель. В итоге получилось одного сбить, он просто исчез в облаке плазмы когда сдетонировала торпеда.

Второй видя участь своего товарища, выпустил торпеду намного раньше её эффективного запуска, и мне удалось её сжечь факелом движков, резко крутанув эсминец.

Пока разбирались с этой напастью, два оставшихся штурмовика смогли повредить нам один ходовой двигатель, и сбить несколько маневровых, скорость у нас резко упала, как и маневренность. Несколько артсистем молчало, и мы не могли уже эффективно отражать атаки противника.

Если бы не истребители с 'Гуся' подоспевшие нам на помощь, то думаю этот день мы бы не пережили, они накинулись на наших обидчиков как коршуны, и быстро разобрали их на запчасти.

Когда это произошло, я просто вырубился в ложементе, потеряв сознание от перенапряжения.

В себя я пришел уже в медкапсуле, оказалось что бой уже закончился, и на данный момент происходила зачистка абордажниками тягача.

Рейдер аварцев парил двумя кусками неподалеку.

Когда тягач захватили, 'Гусь' проследовал к обломкам рейдера противника, и начал их крепеж на свою нижнею плоскость.

Нужно было прибраться за собой, чтобы не оставлять улик. Да и затрофеить с этих обломков можно еще очень многое.

'Шустрик' тоже был занят делом, собирая крупные куски от малых кораблей противника.

Вся эта эпопея продлилась часов пять, и когда с ней закончили, корабли потихоньку пошли на разгон.

В этот раз в ключевой системе не задерживались, а прямиком направились в пиратское логово.

Двигатель 'Шустрика' восстановлению не подлежал, и мы плелись все время полета на одном движке.

Восстанавливался я после боя дней пять, причиной моей отключки являлось превышение порога нахождения в ускорении, да и когда впадал в транс во время него, мне казалось что время еще больше замедлялось.

Мозг штука тонкая, и даже навороченная медтехника содружества не могла вот так сразу устранить все последствия.

Но в итоге все пришло в норму, и даже появились положительные моменты.

Мое пребывание в режиме ускорения сделало резкий скачек с 80 до 120 секунд, и пси-способности тоже усилились, теперь я мог определить местоположение всех членов экипажа эсминца, находясь в любой точке корабля. Ощущение эмоций тоже усилилось, и мне теперь приходилось закрываться от них, мысленно формируя защитный кокон вокруг своей головы, и постоянно подпитывать его своей энергией на выдохе.

Дорога до станции заняла 23 дня, и хоть мы еле плелись, ни кто не захотел проверять нашу боеспособность на прочность.

Встречные корабли, скорее всего, заметив наши здоровые засветки на радаре, стремились быстрей свалить с нашего пути.

На станцию я попал в числе первых, и пару дней спускал пар в разнообразных увеселительных заведениях с братвой.

Плюнув на все свои установки отрывался по полной, нужно было снять стресс, ведь в том бою мы были на грани - между жизнью и смертью, и то напряжение ни куда не делось.