После того как страсти улеглись и оба постовых размазывая кровь по лицам из разбитых носов клятвенно заверили, что такого больше не повториться, народ стал укладываться спать.

А я лежал и кубатурил, что теперь появился новый объект для моих тренировок.

На следующий день решил поговорить с Каем, чтобы тот пока не устраивал охоту на змия, думал что придется его долго уговаривать, но неожиданно тот быстро согласился на мою просьбу.

– Видишь ли, Дик, когда рядом змий, то другие хищники держаться подальше от этого места, соответственно меньше вероятность их нападения на людей, а ночные прогулки лунатиков, конечно, доставляют хлопот, но не так опасны, как нападения мурзов.

Ну что же, я только порадовался, что не пришлось самому доказывать и искать аргументы.

Теперь по ночам я пытался противостоять атакам змия. Испробовал кучу способов, опытным путем определяя наиболее эффективные методы. Ментальные удары отпадали, так как я не мог определить его местоположение, приходилось изобретать защиту. Что я только не испробовал, пока не наткнулся на действенный способ.

Метод был следующим: я на выдохе мысленно представлял себе, что делаю это как бы через мозг, выталкивая при этом боль из головы, постепенно боль снижалась и через какое-то время проходила полностью.

С каждой ночью у меня это получалось делать все быстрей и быстрей, я изводил себя тренировками, пока не добился снятия боли за пару тройку выдохов, оставалось только легкое покалывание в висках.

Но на этом я останавливаться не собирался, и продолжил свои эксперименты.

В одну из ночей, предупредив дежурных, чтобы они за мной следили, вместо противодействия змию, наоборот постарался расслабиться и открыться его зову. Долго ни чего не получалось, но постепенно я стал улавливать смутные образы, что звали меня на улицу. Поймав настрой, я уже понял, что нужно делать и постепенно образы становились все четче и четче, это были мои родители, стоявшие за воротами зоны и звавшие меня к себе.

Понимая на периферии сознания, что все это морок, я стал спрашивать их куда мне надо идти? Они стали показывать на небольшую низину, сплошняком заросшую полевыми цветами, и упрашивать их проводить туда.

Прекрасно помня, что в том месте недалеко от лагеря ни какими цветами и не пахло, я стал сосредотачиваться на эту низину, постепенно из цветов начал вырисовываться неясный контур, и мне все больше и больше хотелось проследовать в то место.

Понимая, что начинаю терять контроль над собой, представил что я - это огромный 'Чужой', из одноименного фильма, и мысленно рванул в сторону низины, одновременно нанося ментальный удар. Морок тут же пропал, и мне оставалось гадать, смог я нанести вред змеюке, или просто сбил его с атаки.

На следующий день сходили посмотреть на эту низину, дохлой рептилии там не оказалось, но были заметны следы на влажной почве, которые оставил змий уползая оттуда в заросли.

Теперь я уже каждую ночь отрабатывал этот прием и не давал змеюке спокойно охотиться, в итоге эта рептилия прекратила гипнотизировать наш барак, и больше не тревожила нас по ночам.

Я немного сожалел, что змей не захотел продолжать наше единоборство, зато остальной народ был счастлив, что змий с одной стороны перестал до нас домогаться, а с другой расшугал всех окрестных хищников. И теперь работать на лесозаготовке было намного безопасней.

Правда была и другая сторона медали, наши охотничьи трофеи стремились к нулю, в силки добыча попадалась крайне редко, а подстрелить какого-нибудь хищника можно было только из моего нового, дальнобойного винтаря.

Это был уже не простой карабин, а профессиональное охотничье оружие. Энергия выстрела была выше в два раза, пуля была тяжелей и дистанция прямого выстрела была 500 метров по грудной мишени, в отличие от карабина, у которого та равнялась тремстам. Дополнительно ствол был оснащен дульным тормозом, а в приклад был встроен компенсатор отдачи.

Так что к приезду лесовозов у нас были довольно скромные доходы по сравнению с предыдущими месяцами. На свою долю набрал простых боеприпасов для тренировки, и разной бытовой мелочевки.

Котенок уже немного подрос, и перешел с молока на мясо, правда зубов ещё у него прорезалось мало, и мне приходилось разжевывать для него.

Как выяснилось, это была самочка, когда отбирал котенка, то не смотрел на пол, руководствовался чисто эстетическим взглядом, и выбрал котейку, который больше всего понравился по окрасу.

За то, что она подолгу мурчала, когда устраивалась у меня в ногах, прозвал её - Мурка.

Заниматься с Муркой было ещё рано, и я просто играл с ней, когда вечером возвращался с работы. Она так уморительно гонялась за привязанной к шнурку шкуркой, что я иной раз забывал, что это не простая кошка.

В один из вечеров решил порасспрашивать Кая про женские лагеря, у меня все не укладывался в голове рассказ той проститутки. Не верилось, что женщины также как мы валят лес, и отстреливают хищников.