Текут на твои обнаженные руки.

***

Босыми ногами в холодный пол.

Я долго искал твоего лица,

Боясь ошибиться. И вот – нашел,

На ощупь, руками, с теплом слепца.

Я долго ходил по твоей воде

Со свечкой и именем всех святых,

Но больше не видел уже нигде,

Чтоб так алым цветом цвели цветы.

«Император»

Значит, так и болит душа

В неразреженном кислороде?

Если только решит мешать,

Пристрелите его на входе.

Так, не веря и не дыша,

Смотрят в спину чужой свободе.

Ты не сделаешь этот шаг,

Император, курки на взводе.

Пальцы сжаты и не дрожат,

И под горло парадный китель.

Пристрелите

Его,

Не ждите.

Может... так и болит... душа?

Это редкий и страшный дар

Задыхаться в своей свободе.

Если только войдет в ангар -

Пристрелите его на входе.

Это капельки звезд дрожат

На сияющем небосводе.

Удержать

Не пытайся.

Сводит

Ожиданием каждый шаг.

Искореженную в бою,

Не машину - кусок металла,

Я оставлю тебе

И стало

Быть

Для полета возьму твою -

Пусть как...

Память.

Ее допью

До последней горчащей ноты.

Недоступны мои частоты.

Пусто место мое в строю.

Что рождает в тебе Судью,

Дышит в спину моей Свободе,

Смотрит твердо в ее глаза?

Ожидание, боль, азарт?

Он пристрелит меня на входе,

Если я поверну назад.

***

А за окошком – небесный чердак,

Рыжая кошка под вытертым кленом.

Низкие звезды – размером с кулак –

В узкие окна мерцают зеленым.

Не открывать на настойчивый стук,

Долго курить над недопитым чаем.

Птицы опять улетели на юг –

Это по ним я, наверно, скучаю.

***

И револьвер в руке нелегкою поклажей,

А пальцы все-таки становятся грубей.

И каждый миг ты ждешь – сейчас войдет и скажет:

«Убей, охотник. Я искал тебя – убей.»

Он на порог, сверкая огненною шкурой,

Приляжет, и засмотрится в глаза.

У вестника из сказочного Гурра

Седые пряди в рыжих волосах…

Снежинки сквозь незапертые двери

Ворвались. И стекло в окне дрожит.

«… а жизнь – всего лишь новые потери.

Убей – и ты поймешь, что значит жить…»

Навечно предназначены друг другу –

Охотник-жертва и преследователь-зверь.

«Иди сюда, не бойся. Протяни мне руку.

Стреляй в упор. Всегда. Не веришь мне? Не верь.»

…И, вспоминая, обреченно хмурить брови,

Сгонять ладонью снежных бабочек с картин.

Но постепенно привыкаешь даже к крови.

Лишь только чаще начинаешь пить один.

***

Похорони меня, как снег

Хоронит листья под собою.

Ведь между ними тоже связь,

И там страдающий – любим.

Как будто, я – не человек,

И не тебя зовут Судьбою,

Приди как снег. И, наклоняясь,

Накрой дыханием своим.

***

Вы сегодня не пьете лимонный чай,

Не читаете мне Рабле,

Мое счастье, встреченное невзначай

На трехмачтовом корабле.

Там еще стоят из последних сил

Ваши белые паруса.

Да, конечно, море... А я забыл -

Засмотрелся в твои глаза.

Инфернальный берег в чужой дали,

У камина — твой сатана.

«Милый граф, вы поздно вчера легли, и...

Вас не веселит война?»

Что война... Не праведней всех других,

И не больше морского дна.

(Преклонять колени — удел слуги,

Так отведай его сполна.

Холод пальцев в шелковых кружевах,

Зацелованы — не стереть).

«После этой ночи в твоих руках

Будет весело умереть».

После этой ночи — простой азарт -