– Понимаете, я должна была позвонить доктору, но проявила самоуверенность и самодействие -горько усмехнулась Эрин, прижавшись щекой к его груди.

Он не очень ясно представлял, о чем идет речь, но продолжал гладить ее шелковистые локоны.

– С ребенком все будет хорошо, а я вам предлагаю после столь тяжелого вечера...пойти со мной в ресторан -выпалил Симоне, прежде чем успел подумать.

Он едва знает ее, откуда же это неординарное решение провести сегодняшней вечер именно с ней?

Ответ прост: ему жаль эту хрупкую и беззащитную девушку, обвинившую себя во всех грехах.

Симоне отсутствовал в Тоскане больше года, и ничего удивительного в том, что он не был с ней знаком, хотя Алессио часто рассказывал во время телефонных разговорах о новой няни весьма доброй и порядочной.

Симоне представлял пожилую женщину, а не столь юное и нежное создание.

Однако иногда реальность лучше предположений и гипотез.

– Так что вы проведете этот вечер со мной, Эрин?
– повторил Симоне, взглядываясь в побледневшее лицо.

Эрин на секунду показалось, что она ослышалась. Либо сошла с ума. Скорее всего, именно это, поскольку ее глупые мечты о принце на белом коне начали сбываться.

Осознав, что она устроилась на мужских коленях, то Эрин покраснела до корней волос и подняла восхищенный взгляд на мужчину.

В черных, коротко постриженных волосах сквозили седые нотки, оливковое лицо приняло беспокойное выражение лица, тонкий и жесткий изгиб губ. И глаза...не такие как у ее босса Алессио Романьоли.

У последнего черные глаза всегда светились теплом и дружелюбием, а у его брата в глубине зрачков горел дьявольский огонь, проникающей ей прямо в сердце.

Эрин с трудом сглотнула слюну и попыталась встать, но сильные мужские руки продолжали держать ее за талию, отчего тепло разливалось по телу.

Симоне Романьоли приглашает ее провести с ним вечер -это предел ее фантазий и мечтаний, ведь не секрет, что Эрин много читала и слышала от синьоры Романьоли о нем, но чтобы так близко оказаться с ним...

Даже очень близко.

– Что вы сказали?
– недоуменно пробормотала Эрин, невольно вдыхая аромат магнолий и кофе, исходящий от итальянца.

Он насмешливо изогнул бровь:

– Ужин. На моей вилле.

Так, похоже, ей надо обратиться к психологу, ибо ей кажется, что в данную минуту Симоне не только пригласил ее поужинать, но и медленно почти незаметно гладил ее по спине.

– Я не...-начала Эрин, но очередной крик прервал ее речь, и крепко прижавшись к мужчине, она уже не плакала, а просто вздрагивала от каждого вздоха.

Эрин чувствовала себя виноватой, потому что позвони она вовремя в "скорую", то сейчас бы синьора Романьоли так не мучилась.

Эта женщина сделала для нее столько добра: из многих опытных претенденток роль няни для Берто, она выбрала ее, двадцати двухлетнюю бывшую студентку медицинского института в Париже, разрешила жить в их доме, предоставляя все удобства, а Эрин такой ценой оплатила ей.

. Они забились в огромное кресло и, как пара впадающих в спячку зверьков, находили успокоение от близости друг друга. Сначала они напряженно прислушивались, но когда Алессио закричал: «Нет, нет!» Эрин привалилась к Симоне. Она уже больше не могла плакать.

– Мама -закричал Берто, проснувшись и начиная плакать.

Соскользнув с колен Симоне, Эрин быстро подошла и подхватила мальчика на руки, укачивая его.

– Успокойся, petit tigre -прошептала она, поцеловав мальчика в макушку.

– Petit tigre?
– переспросил Симоне, подходя к ним. Никто до этого не употреблял ласковые слова на ином языке, кроме итальянского, но Берто мгновенно успокоился и схватил ее за прядь волос.

– Нет, bambino, нельзя так обращаться с няней -притворно пригрозил пальцем Симоне, и племянник поспешно исправился и потянул руки к дяди -Иди ко мне.

– Вы ловко умеете находить общий язык с детьми, а у вас есть ребенок?
– выпалила Эрин, прикусив нижнюю губу.

Его глаза потемнели, а губы нервно поджались.

На протяжении двадцати лет никто не касался темы о ребенке, зная насколько больно отражалась она в его сердце.