– Ага - лицо его прояснилось,в густой бороде мелькнула улыбка.
– Я угадаю. Ты каталась на Оруне?

– Угу.

Мэрон расхохотался.

– Ты! на Оруне! и он тебя не сожрал? Не сбросил, не поучил летать? Да ты ж его боишься...
– Мэрон захохотал, уронив голову на руки.

– Я хотела попробовать. У тебя так легко получается, и Джир делает на его спине все, что хочет.
– гримаса в сторону сестры была неописуема - Я тоже хочу! Уметь.

Голос девочки дрожал. Одной рукой она вытаскивала солому из волос, второй прикывала дырку на платье.- И как?
– до него наконец дошло.

– Какашка-Джирашка дернула меня за ногу! Я сьехала на нее и мы подрались...

– Сама такая! И на башке рвакля!

И Джир, сжав кулаки, двинулась к сестре.

Вуки времени не теряла. Сдвинулась назад, нащупала руками миску. О! Тяжеленькая! И она показала сестре язык.

– Прекратите немедля!
– загремел отец, но кто же его слышал.

– За какашку ответишь! Джир подошла вплотную к Вуки и та, зажмурившись, прошипела:

– получай!
– И миска, а в ней были помои, оказалась на голове сестры. Отвратительная жидкость потекла по волосам, закапала на спину.

В комнате завоняло.

Эдора рванулась к девочкам, ухватила Вуки за косу и рывком прижала к полу. Мэрон, увернувшись от отлетевшей миски, уже прижимал к столу вторую девчонку, с отвращением морща нос.

Когда, наконец, девочки были выдраны, отмыты, вытерты и отправлены спать без ужина и в разные места, Эдора застирала их одежду. Морщась и потирая поясницу она развесила превратившиеся в мокрое недоразумение одежки, Мэрон наконец, сказал, морща лоб:

– Ну, мать, ну и дрянь дело.

– Да уж. Что с ними делать, ума не приложу.
– Эдора распустила волосы, и раз за разом проводила по ним частым деревянным гребнем. В каштановых прядях отчетливо сверкало серебро. Привычные размеренные движения успокаивали. Морщинки между бровями разгладились.

– Надо что-то делать. Это становится опасно и для нас, и для будущего Кито. С нас все соседи смеются. Пока ты, дорогой, не видишь. Подумай, муж мой, ты ведь не зря самый умный. Придумай, как нам быть, Мэр.
– Женщина подошла и положила голову на его спину, неловко обняла за плечи. Вздохнула ему в волосы.

Они смотрели, как в темной деревянной раме окна садится солнце, скрываясь за далекой зубчатой кромкой гор. как стремительно бегут алые лучи. Темнело, и облака разбегались прочь, открывая яркие летние звезды, две реки, густые, точно льющееся молоко. Слышалась чья-то песня, мелодичная и далекая. Изредка ее перекрывали удары молота, звонкие, будто сияющая медь.

Вернувшийся Кито вовсю гремел дверьми. После особенно смачного "БРЯКК!", когда аж пауки, пища и беспорядочно дергая лапами, посыпались со стен, Мэрона наконец-то осенило.

глава 2.

– Миджар Эромбай!
– Голос герольда был тонок и пронзителен.

– Арогр Белый!

– Трайн Алый!

– Его важность ВайнЭЯр, Наместник запада!

Властитель Ирн"Габу"Оро пристально смотрел на вошедших. Легкий взмах рукой, и герольд вылетел из малого зала, будто кто-то дал ему пинка.

– Садитесь. Я Ждал вас сегодня, Эны.

Эромбай, глава гильдии магов, толстяк, жизнелюбец и обжора, потянулся к вазе с пирожными, неуловимым движением прихватил чашу со свежим ягодным пивом и довольно уселся на широкой лавке.

Арогр и Трайн, оба одинаково высокие, худые, длинноволосые, отличались лишь цветом волос и Т"карн.

Оба неторопливо подошли к лавкам и уселись, внимательно глядя на властителя одинаково темными внимательными глазами. Их руки привычно перещелкивали бусины карн.

ВайнЭЯр, совершенно седой, дородный, опустился на пол там, где стоял, как и положено не жрецу и не магу. Склонил голову.

Красивое лицо властителя Ирн"Габу"Оро оставалось бесстрастным. он обвел глазами пришедших и каждый невольно поежился, когда тяжелый взгляд на миг останавливался на нем.

– Эромбай! Твое первое слово. Твой отчет.
– Холодный голос наполнил зал, и отразившись от стен затих, окатив собравшихся льдом.

Маг нехотя оторвался от кружки,неопределенно повертел ладонью в воздухе и шумно вздохнул. Проворчал:

– Ты сам видишь. На меня глянь. Вспомни, Ирн, когда на твоей памяти я был таким толстым? А ленивым?
– и маг шумно вздохнув, сделал большой глоток из кружки.

Лицо наместника слегка перекосилось.

– Магия кончается. Я чувствую, как она утекает, капля за каплей - Эромбай вскинул на властителя больные глаза.
– Пора будить спящую. Иначе мы вообще...