Любви все возрасты покорны. (с) Пушкин.

Реальность воспринималась совершенно смутно. В мозгах словно произошёл сверкающий взрыв, состоящий из движений тел, сплетающихся конечностей, слепящего удовольствия. Дичайшего возбуждения, нарастающего с каждым новым движением, прикосновением и невозможностью утолить собственный голод по чужому телу. Происходящего было мало, хотелось больше, ещё...

Кир развернул её, прижимая грудью к кафельной стенке. Березина всхлипнула протяжным гортанным стоном удовольствия, не в силах преодолеть зов собственного распалённого естества, в которое сейчас мучительно, невыносимо сладко проникал чужой член. Входил целиком на всю длину, растягивая, заполняя собой, плавил десятью тысячами вольт начинающегося оргазма, электрического напряжения.

Кир властно развернул её подбородок, находя губы. Сделал толчок, проникая глубже, достигая какого-то неведомого, необозримого источника наслаждения, о существовании которого девушка не подозревала до сегодняшнего дня, пока не начала кричать, не в состоянии выдержать собственной реакции тела. Вскрик исчез, пожранный чужими губами, утопленный жадно сплетающимся языком, кончик которого выделывал фантастические пируэты, собирая бесчисленные стоны, вскрики, что выбивали ритмично танцующие бёдра, сокрушая логические доводы неумолимым напором.

Кир ласково перебирал волосы, гладил, принуждая откинуть голову назад. Впился губами в шею, чередуя нежность и страсть, дразнил языком, оставляя засосы, сладко истязал мочку уха, целовал плечи, беззащитные позвонки, каждую косточку. Ладони дотягивались туда, где не могли остановиться губы. Пальцы растирали соски, слегка выкручивая - не болезненно, но принося новые нотки удовольствия. Куда больше, Маринка не представляла, но Кир раз за разом доказывал, что у тела не существует пределов. С фантастической точностью открывал новые грани, выбивая из них искры, пока движения не слились, превращаясь в стремительный рваный ритм.

Сознание расплющило в слепящем водовороте. Маринка с хриплым стоном забилась в оргазме. Сотни пылающих золотых нитей заполнили пульсирующее тело и слились в космический взрыв, заставляя стенки влагалища бешено сокращаться, буквально засасывая член в себя. Кир вскрикнул на подгибающихся ногах, шепча что-то срывающееся, нежное, совершенно неразборчивое. Забился следом, не в состоянии справиться, несколькими толчками выплёскивая всего себя, но продолжая двигаться. От новых фрикций или осознания, что это Кирилл, Маринка взорвалась ещё раз, короткой острой вспышкой, кончив второй раз без остановки.

О реалиях думать не хотелось. Разрывать собственный плен, включать сознание, загоняться тараканами... В одно мгновение все барьеры, страхи, сомнения рухнули, не устояв перед чужой ласковой стихией, нежным напором, спокойной уверенностью, внутренней силой.

Марина не считала, что секс сближает. Свой первый раз она провела из любопытства к предмету, но никогда не была влюблена по-настоящему, спокойно расставшись на утро без желания романтично валяться в постели или придавать смысл. Она иногда заводила отношения из необходимости, играла в игру «парочка», но парней воспринимала обузой. Кто-то нравился ей, кому-то нравилась она. Маман стенала, что мечтает о внуках, и Маринка честно пообещала подумать - лет эдак после тридцати.

Всё это стало далёким. Осталось в прошлой жизни, с другой Маринкой, потому что в этой жизни всё перевернулось с ног на голову. Полетело к чертям, споткнувшись о нереальное чувство близости. Оказалось достаточно разок переспать, и человек напротив воспринимается родным, частью тебя, любимым. Животное инстинктивное родство, и в груди щемит. Невозможно представить, что это может прекратиться или закончиться.

Смущение исчезло не сразу со стороны Березиной. Кир, поганец паршивый, похоже, отроду не знал, что такое стыдливость. Для него после близости прикрываться или пытаться спрятаться под полотенцем было верхом маразма, и вообще...

– Куда собралась? – строго рыкнул упырь, втягивая Маринку обратно, требуя, чтобы ему помыли спинку. Он, между прочим, плодотворно потрудился и требует награды.

Березина спятила, она смеялась. Пыталась убить его мочалкой, признавая, что Кир абсолютно непотопляемая паршивая зараза. И остро хочется утопить его... в себе, собственной нежности, много лет скрывающейся в запертой кладовке сердца, а сейчас потоком хлынувшей наружу.

– О господи... божешшшшшшшш... Маааариииишаааааа.

Кир хрипло матерился, закрыв глаза, когда Березина скользнув на колени, уверенно взяла инициативу в собственные руки. «Инициатива» у бойфренда оказалась внушительная, прямо хоть бери и фломиком пиши «размер имеет значение» - надпись могла поместиться, но не в размерах дело. Можно любить тело, а можно, любя тело, коснуться души. Впервые Маринка поняла, что разница действительно существует. Космическая разница.

– Ротиком, говоришь, поработать? – хмыкнув, напомнила Березина мстительно, и провела языком, обводя головку.

Смотреть на выражение лица Кирилла хотелось до бесконечности. Как же он был красив в этот момент. Тихо стонущий раненный зверь, самец, попавший в плен - красивый и хищный, совершенно беспомощный сейчас. Ласково перебирающий волосы, чтобы сдержать себя и не вбиться в чужой горячий рот...

– Компенсация! – рыкнул Кир, произнося коротко и отрывисто, как заклинание Авада Кедавра, или как выкрики призыва в аниме, которых Маринка наслушалась уже десятки в его комнате. Вместо того чтобы кончить, он подтянул девушку наверх, прижал к стенке, приподнимая одну ногу и закидывая на себя...