– Нет, тебе не показалось, Рейв. Это и правда был он.

– В таком случае, не знаю, что даже и думать.

– Нечего тут думать. Но мне кажется, что скоро что-то случится. Он показался мне там совсем не спроста. Сначала я подумал, что сплю. Что у меня опять навождения.

– Поживем увидим!

Внезапно северянин резко остановился, всматриваясь в бело серую мглу перед собой. Широкая лесная дорога перед ними на расстоянии полета стрелы резко сворачивала вправо и из-за подымавшейся метели там почти невозможно было хоть что-нибудь разглядеть.

– Там кто-то есть, Рейв, – спокойной сказал харагрим. – Кто-то скачет к нам на встречу.

– Ты прав! Я тоже слышу! – сказав так, Рэйв, не задумываясь, сбросил с плеч щит и вещевой мешок прямо на снег, и совершенно молча сошел с дороги, мигом исчезнув в щедро заснеженной чаще леса словно хищный зверь, не издав при этом ни единого звука.

Маркус снова поразился тому, что его брат, который родился в степях, где не было ничего, кроме семи ветров и благоухающей пряной травы в ленной чаще севера, чувствовал себя словно дома. Сам он между тем невозмутимо поднял с земли вещи побратима и продолжил свой путь вперед по дороге, насвистывая себе под нос одну из бесконечных морских песен, которыми была столь богата культура его народа.

Она показалась почти сразу. На рослом сером жеребце, женщина в черном плаще с общепринятым в империи глубоким капюшоном, полностью скрывшим лицо. Впрочем, видеть ее Маркусу теперь было совершенно необязательно. В том, что сегодня им посчастливилось встретить на своем пути ведьму не могло быть ни малейших сомнений. Возможно, Рейв был прав и стоило пойти через хрупкий лед Кровавых озер. Теперь думать и, тем более, говорить об этом было уже слишком поздно.

Она явно сильно спешила куда-то и лошадь под ней шла, как показалось харагриму, достаточно странным образом. Жеребец был обессилен, но при этом будто бы совсем не устал. Так движутся маленькие деревянные куклы, конечности которых дергают за веревки пьяные ярмарочные музыканты на летних праздниках. Объяснить увиденное лучше скорее всего было нельзя, впрочем и в этом тоже не было ничего странного, особенно для людей, которые, к несчастью, были знакомы с деяниями проклятых совсем не понаслышке. Маркус подумал вдруг, что, вздумай ведьма одеться во что-то менее хрестоматийное, чем ритуальный плащ (к примеру, в одежду крестьянки или жены священника, или, на худой конец, обычной простолюдинки из глубоких провинций), это вызвало бы куда меньший страх у окружающих, нежели иссиня черная ритуальная одежда, расшитая красным серебром. Это было чистой воды безумием, ведьма на лошади в центре Империи, где вера людей в Предвечный Свет была столь абсолютной, что даже Святая Инквизиция практически никогда не появлялась в здешних местах без особых на то распоряжений. Впрочем, зная ведьм, можно было предположить, что конкретно у этой так выглядеть были свои достаточно серьезные основания.

В любой другой день любой другой зимы, они, скорее всего, просто разминулись бы на широкой заваленной снегом дороге, ведущей двоих воинов от перевала Мертвого Короля к среднему Штормовому Кольцу и Деревянной крепости Севера. К твердыне, которую оба сводных брата всегда считали своим родным домом, не взирая на то, что появились они на свет в разное время и очень далеко от здешних мест.

Разумеется, это было очень странно, и, честно говоря, ничего хорошего в том, что проклятая открыто разгуливала в самом сердце миров доминиона не было и быть не могло. Следовало незамедлительно рассказать об этом духовенству. Вне всякого сомнения, Инквизиция на такое отреагировала бы незамедлительно и очень сурово. А в месте с ней и все светские власти Колец. Да и местный люд, на худой конец, скорее всего, не остался бы безучастным. Понятно, что от ведьмы ничего хорошего ждать не стоило. Что можно ждать от подобного человека, кроме порчи, морока, повального греха, коровьего мора и прочих нечестивых злодеяний, описанных в священной Книге Предвечного Света как исключительный злодейства земли.

Маркус уже прикидывал свои возможности незамедлительно остановить ее. Он даже уже решил для себя, что не будет слишком большим святотатством убить ее странную лошадь, ибо северный народ харагримов до принятия религии Предвечного света почитал это животное святым и такое, разумеется, очень не просто было сразу забыть. Внезапно в этом резко отпала всяческая необходимость. На расстоянии трех прыжков до Маркуса проклятая сама резко осадила своего, будто бы одержимого бесом, жеребца. Северянин в ответ на это спокойно остановился, утвердив черен копья в снег и с интересом глядя на то, как девушка поспешно спешилась, и твердой поступью направившись прямо к нему. Сказать по правде, то, что она сделала после, ожидать мог бы наверное один лишь давно мертвый языческий Бог прорицания, который способен был видеть сквозь непроглядную паутину времени все былое и грядущее. Быстро преодолев расстояние между ними, женщина, вопреки ожиданиям харагрима, опустилась вдруг перед ним на колени и скинула с головы капюшон, открыв свое молодое лицо бледно яркому свету зимнего дня.

– Мне нужна твоя помощь, Маркус из Рэйна!!! Помоги мне сохранить все, что должно быть тебе так дорого в этом мире!

Если северянин и удивился столь внезапной просьбе и столь странному поведению, то по нему сказать этого было нельзя. Возможно, только в спокойных холодных глазах, искорка любопытства разгорелась теперь чуть ярче, чем за мгновения до того. Он, по правде говоря, ожидал от нее нападения, возможно злых чар, смертельного яда, заклятий и швыряния в него огненной соли. Однако то, что сейчас происходило, было на столько странным, что опять напоминало ему забытые сны.

У нее было совсем обычное, наверное даже доброе лицо, лицо которое принадлежало вероятно тысячам женщин, населявших бескрайнюю Империю Грез, однако это так же было совершенно не важно. Все хорошо знают, что ведьма могла принять любое обличие от ветхой старухи или девочки, которая едва встретила свою шестую зиму, до прекраснейшей и самой желанной красавицы на всем бескрайнем континенте. Маркус почувствовал бы ее темную, одержимую багровым пламенем ада волю за долгие бесчисленные парсели и ее внешний вид для него и ее ничего бы не мог изменить.

– Ты знаешь меня, ведьма? –поинтересовался харагрим спокойным тоном.

– О тебе и твоих деяниях давно уже ходят легенды. Сейчас нет времени объяснять причину моего поведения, потому что по моим следам уже идет Инквизиция. Они нашли меня много раньше, чем даже я смогла это предвидеть. И теперь, если они возьмут меня до захода солнца, все пропало. Ты и твои соратники проиграют войну за Империю Света.

– Войну? Ты сошла с ума. – В его голосе появился метал. И не совсем ясно было от чего именно. От беспокойства, удивления или, вероятно, от того и другого вместе.