Время шло. Неслось как музыка моего сердца. Я уже думал о предстоящей жизни, закрывая глаза. Мне не хотелось отпускать сестру от себя. Но ничего поделать уже я не мог. Она нашла человека, который дарил ей любовь и заботу. Разве мог я, мешать ее счастью? Смерившись со своими мыслями, я лишь желал им счастья. Унося в себя все переживания и горечь одиночества. Сейчас я не хотел омрачать ее судьбу, своим безрассудством. Я отпускал ее медленно, стиснув зубы, в ту жизнь, которая стала для нее всем.

Их отношения перерастали в семейный быт. Теперь она не так часто появлялась ночью дома, да и я пропадал на вечных репетициях своей группы. Ведь я любил играть, в музыке я находил свое успокоение и явное осуществление своих мыслей на листках бумаги. Я писал музыку, открывая свое сердце в нотах.

И вот настал тот день. Фрэнк сделал ей предложение. Тогда она сияла, как самая яркая звезда на небе. Я уже был готов к этому повороту сюжета, но стремясь его отдалить, я лишь заблуждал самого себя.

Радость моя была сильнее грусти и смерившись с этим я желал сделать ее день самым незабываемым. Подготовка к свадьбе шла незамедлительным образом. Не скажу, что все было в торопях, но для меня все было слишком молнеиностно.

21 июня. Невыносимая жара, но ветерок нас все же успокаивал. Утро было шумным. В нашем доме еще спозаранку начали готовить все к церемонии. Мегги хотела все устроить в доме, без грандиозных замыслов родных Фрэнка. Сейчас очень даже подходило определение, что родные стены помогают. Родные жениха, гремели посудой и шушукались под моей дверью так, что я все– таки решил встать с кровати. Не успев открыть и двери, Мегги уже стояла на пороге и трясла в руке листком бумаги прямо перед моим лицом.

– Алан, как ты мог? Ты совсем забыл? Ты хочешь, чтобы твоя сестра так и не вышла замуж?

– Мегги…Мегги не трещи, как чечетка. Что я забыл?

– Нет у меня точно будет срыв. Братик ты забыл забрать мое платье из магазина.

– ООО, черт!

– Так я жду тебя внизу, я поеду с тобой. Мне еще нужно забрать крашения в фоту. Бегоом!

– Мегги стой! А где Фрэнк?

– Ты что глупенький, жених не должен видеть невесту до свадьбы. Он с отцом у себя дома. Они приедут уже только к церемонии. А пока его мама и тётя украшают наш дом. Давай уже собирайся. Я пошла.

И вот я вернулся к тому с чего начал. Доехали до магазина мы очень быстро, и пока сестра рассматривала свадебные украшения у рядом стоящего киоска, я нырнул в магазин за платьем. Я пытался делать все как можно быстрее, так как что-то внутри меня толкало на быстроту действий. Будто мои внутренние часы били тревогу опоздания.

Расплатившийся за платье, я накинув его на плечо двинулся к выходу. Мегги поочередно махала мне своей тонкой рукой, но сейчас я ее уже не видел. Мой слух пробил звонкий свист рассеченного воздуха, а затем приглушенный удар, будто железный камень, соприкоснулся с землей. Рядом с киоском столпилась куча людей, и мою сестрёнку я ни как не мог найти глазами. Толпа гудела, все шушукались, одна пожилая дама даже начала плакать и читать молитвенник. Я совсем ничего не понимал. Оглядевшись по сторонам, я направился в глубь толпы в поисках её. Каждый шаг будто по лезвию бритвы, я терпел до последнего. Люди рассеивались как туман вокруг какого-то объекта внимания. Я просеивался через него нехотя, с трудом. Сам не знаю, что я хотел там найти, но что-то все равно толкало на этот шаг. Будто кто – то рядом подпихивал меня вперед, туда, где меня ждала она.

Мегги лежала неподвижно. Глаза ее потухшие смотрели вверх, на небо. Румянец спал с ее лица, и наступила тень. Рот был слегка открыт, но уголки губ будто совсем чуть-чуть улыбались мне. Даже сейчас она была прекрасна, как никогда! Но это лишь одно из состояний, моей пропавшей жизни в этот срок. Я пропадал безбожно, и яростью была полна душа моя.

Мегги, мой ангел-хранитель убит. Утерян из-за какой –то случайности жизни. Ее убийца прельстился на какие-то драгоценные безделушки в ее руках. Он мог просто их вырвать из ее рук, но нет, зная мою сестренку, она конечно же начала сопротивляться, что и привело в последствии к такому исходу ее жизни и в конечном счете моей.

Никогда не знаешь, как может повернуться к тебе жизнь. Череда светлого белого, череда мрачного черного. И самое ужасное, что от этого все равно не уйти, не спрятаться, как в детстве под кроватью, лишь бы тебя не нашли… тут ты один, совсем один и никто не способен тебе помочь, кроме тебя самого. Жаль, я не понял этого тогда, не остановил себя. Не ощутил того, что и с таким поворотом своей жизни, я мог смериться, в конце концов. Всегда легче, после пройденного. Пережитое, прожеванное, как самое горькое печенье на свете. Все проходит, просто порой нужно находить в себе силы. А еще тогда, я не мог их отыскать. Скорее даже не хотел их найти. Быть может людям свойственно закрываться…проживать все в себе…говоря о том, что их не нужно жалеть, то что они справятся сами, быть может, это значит совсем иное состояние, как бы крик, крик души, что ли, немая мольба о помощи. Не могу отрицать важности одиночества, но это чувство –бомба замедленного действия, которая ждет, лишь малейшего сдвига в нету сторону, щелчок в голове, который ответит тебе на вопрос: 'Какой провод перерезать? Красный или Синий?' тогда я выбрал Красный!

Не зная, как и реагировать, я лишь присел тихонько на асфальт. Толпа почти молчала, а я уже не слышал ничего. Как странен человек, он как хамелеон способен сменить свой цвет. Меняя чувства от одного к другому, я падал в пустоту. Где нет ни света, ни надежды, ни мечты, ни скорби и ни слез. Все стало серым. Окрасилась моя судьба в вечно смертный цвет. Терялся. Как маленький ребенок я искал свою семью. Но Мегги была последней, кто был важен для меня, а теперь я остался совсем один.

Раздавлен, как под катком, но все, же с каплей силы. Я встал и побрел к машине. Позади, слышались крики людей и звуки сирены скорой помощи. Но все было напрасно. Я желал уйти за ней. Ни осталось ничего, что останавливало бы меня. Для меня город был пуст. Теперь я лишь был кадром этой жизни, без души, без чувств. Совсем серым пятном на той громадной пурпурной картине.