Хорошо звучит, по-киношному. Но, может, все это действительно существует? Дружба, любовь, честь, преданность и прочее фуфло…

— Значит, вы по-прежнему считаете Андрея Шермана своим другом?

— Да, и хочу за него поквитаться.

— Хорошо, а враг-то кто?

— Это тот, кто его убил. Антуан Энгельманн-Ферреро. И, похоже, именно ангелок Энгельманн присвоил ваш правый глаз.

Увы, Дидрихс безнадежно много знает.

— И почему именно Энгельманн присвоил мой глаз, а не кто-нибудь другой?

— Я знаю его почерк. У нас когда-то были связи по профессиональной линии, — весомо сообщила госпожа Дидрихс.

— А почему вы считаете, что Энгельманн виноват в смерти Шермана?

— Они играли на одном поле. И я знаю, что Энгельманн не станет церемониться с опасным по его мнению человеком, особенно если человек из какой-нибудь недоразвитой страны.

— Ну и с чего вы решили, фрау Дидрихс, что я тут появился и стал мудилой-мучеником из-за Андрея Шермана?

— Вы закончите наконец с этим блиц-опросом, герр Шрагин? Да потому, что вас послала Рита. Или потому, что вы с Шерманом оба из Одессы. У вас обоих какой-то смешной акцент… Ну, еще вопросики имеются в загашнике?

— Да. То есть нет.

«Все равно вывернется», подумал он.

— А теперь, сказала Даша, — мы выпьем на брудершафт и перейдем на ты.

Как раз и стюардесса плеснула в пластиковые бокалы красного винца.

Поцелуй госпожи Дидрихс оказался сдержанным, но Шрагина все равно пробрало. Как будто не винца бордосского пригубил, а «съел» сто грамм водки.

Даша направила хитрый взгляд своим миндалевидным глазом, оценила поцелуйный эффект и сказала:

— Теперь рассказывай ты.

Почему нет? Почему бы не рассказать, не открыться почти во всем этой женщине, полной разных достоинств — ведь и красивая, и умная, и спортивная, и полиции не боится. Собственно, и поделиться-то больше не с кем.

Вот Шрагин и поделился.

— Рита в своем репертуаре, — подытожила госпожа Дидрихс, но от дальнейших комментариев отказалась.

Одесса была далеко не та, что тридцать лет назад.

Шрагин оказался в чужом городе, где своими остались только несколько могил. Можно было утешиться лишь тем, что светлые умы, гуманные и либеральные, назовут все это прогрессом…

А можно было отдаться работе — выслеживанию Тугаева, хотя, по большому счету, Шрагин не знал, то ли он идет по следу киднеппера, то ли с точностью наоборот.

Фирма «Свистецкий энд органс», несмотря на смешное название, находилась на острие прогресса и занималась, конечно же, био- и компьютерными технологиями. Так, по крайней мере, значилось на рекламной странице фирмы в Интернете.

А еще Свистецкий ввиду избытка сил и средств был генеральным спонсором международной практической конференции с вдохновляющим названием «Шелковый путь против московско-имперского гнета».

Даша позвонила по указанному организаторами конференции контактному телефону:

— Я представляю биотехнологическую фирму «Чайна Стресс Фэрмэси» из Гонгконга.

В ответ через включенный динамик послышался нежный голос безграмотной девы:

— А что это? Что за чай такой, его в магазине продают?

— Не чай, а Китай, точнее Гонконг. Какой же шелковый путь без Китая? Червяки-шелкопряды у нас же проживают, — заобъясняла Даша.

Наконец вместо нежноголосой «хотлайнщицы» трубку взял некто солидный, с серьезными интонациями и представительным баритоном. И, конечно же, этот баритон запел в правильной тональности:

— Ниньхао, дорогие китайские друзья. Мы очень рады гостям из Поднебесной. Но, как вы понимаете, наша конференция носит практический характер. Так что взнос для участников составляет порядка тысячи долларов, для учредителей — три тысячи. Желаете войти в состав учредителей?

— А кто еще в этом составе? — попробовала уточнить Даша.

Состав, конечно же, разглашению не подлежал.

— Эта тема скорее для личной встречи, — отрезал баритон, переходя на бас.

На этом, собственно, темы для телефоного общения иссякли.

— До встречи на высшем уровне остался час, — сказала Даша Сергею. — И ничто не соединит наши страны лучше, чем…

— Межнациональные браки, — предположил Шрагин.

— Какой же ты, дуралей, право, — сказала Даша обидные слова совершенно необидным голосом. — Ничто их не соединит лучше, чем маленький цветной принтер, который я вожу с собой в ридикюле.