— Что женщина была красивой брюнеткой с очень светлыми глазами. — Собеседник спохватился. — Так заказывать будете?

— Да, то есть, чуть-чуть позже. Извините, ко мне тут делегация.

Делегация. Это, пожалуй, слишком. Надо было сказать, что проситель сквозь приемную прорвался. Черт бы подрал эту «мать» с «отцом». Аня наверняка была накачана транквилизаторами. Вика не брюнетка, но красивая, сменить масть нынче не проблема. А глаза у нее действительно одно загляденье — награждает же Московия своих блядей. Поэтому он не виноват, что Элла шаг за шагом неумолимо маскировалась под Вику.

Но самое главное, что снова возникла личность в темных очках. Не тот ли киднеппер, которого старичок-истребитель зафиксировал? Что ж это за тип? Может, из группировки Князя?

Придется снова Матову звонить.

— А, погибель ты моя, — отозвался капитан милиции. — Нет, не уговаривай, не хочу с тобой разговаривать. Ты в прошлый раз даже без «до свиданья» трубку бросил.

— Всего один маленький совсем невинный вопрос. У кого-нибудь из людей Князя поврежден глаз?

— У тебя странные понятия о невинности. Бьешь не в бровь, а в глаз. Вроде, глаза у всех там на месте. Или нет. Руслан там есть такой, приятель Акулы. Тоже не последний человек. У него, кажется, глаз один вставной, стеклянный… Эй, погоди, во что ты там вляпался? Не пора ли тебе и на парочку моих вопрос ответить?

— Я не вляпался, я накопал.

— Ладно, один хер. Что ты накопал?

— Володя, я не хочу вас подставлять. Насколько мне известно, ваше начальство не склонно, так сказать, «драматизировать ситуацию» с одной похищенной девочкой. Но все-таки, на случай, если мои кости будут найдены в каком-нибудь мусорном баке — в похищении Ани Шерман участвовала банда Князева, по крайней мере в лице этого самого Руслана. Все, конец связи.

Домой он пробрался незадолго до трех ночи, когда соседка уже дрыхла с гарантией. Фрамуга в его комнате была закрыта. Нет, не программой «Спокойной Ночи», которая должна была сработать только в три.

Значит, Зинка все-таки побывала у него. Вот, даже стул как будто не на месте стоит.

У Шрагина, как у любого добропорядочного невротика, каждая вещь была точно прописана в пространстве. Стул был на сто процентов сдвинут.

— Тузик, Тузик, ко мне.

Не загавкал приветливо Тузик, не замигал красными фонариками глаз, даже с места не тронулся.

Шрагин откинул панельку на его загривке и вывел на дисплей тест-информацию. Разрядилась флэш-память у Тузика, вернулся он в исходный непрограммированный вид.

Шрагин походил по комнате, возле компьютерного стола наклонился и провел рукой по полу, затем поднес ее к лицу. На пальце висел волос, чужой, не его.

Единственной симпатичной деталью в Зинаиде были ее волосы, длинные, золотистые — так что со спины она даже могла показаться привлекательной. Этот волос и был длинным, золотистого оттенка.

Шрагин сел на стул, задумался и заснул, уронив голову на компьютерный столик. Проснулся сам, без будильной программы, почти ровно в шесть.

Надо было срочно побриться, одеться и идти на работу. А там уже и выспаться — все равно презентация накрылась.

Зина проснется в семь, сон у нее крепкий, богатырский. Но до этого он уже исчезнет. Так, умыть тело, рыло пусть какое-никакое, но побрить надо, надо… Он неожиданно подумал, что надо одеться так, словно он уже никогда сюда не вернется.

Шрагин надел крепкую куртку с сотней кармашков, как у Шварценеггера, напихал в нее документы, деньги разных стран, не забыл трофейный мобильник, свой карманный компьютер, диски со «взломщиками», «следопытами» и песнями любимых певиц Лидии Руслановой, Махэлии Джексон и Имы Сумак в формате ликвид-аудио.

Под тяжестью куртки Шрагин слегка присел — она весила сейчас не меньше кольчуги русского витязя, какого-нибудь Добрыни Никитича. Но биться ему предстояло не с несчастным Змеем из Красной книги, а с кем-то посерьезнее, поядовитее.

Ну и все, поскорее выметаться, пока Зинка не впилась ему в загривок крупными белыми зубами, которые, надо признаться, у нее тоже ничего.

Шрагин неслышным шагом призрака, с легким позвякиванием деталей пошел к выходной двери и машинально замер около двери в Зинину комнату. Сон у соседки богатырский, то есть с храпом-свистом. За дверью же сейчас царила абсолютная могильная тишь.

Лекарство от храпа, что ли, стала принимать?

На внутреннем экране вдруг возникла Зинаида Васильевна, лежащая с пробитой головой, лицо мокнет в кровавой лужице… А, ладно, чего с ней станется, противные соседи всегда живут долго и счастливо. И, выходя, Шрагин нарочито громко хлопнул дверью — не спать!..