Шрифт:
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: Во-первых, когда я вышел из больницы в очень тяжелом состоянии, из третьей больницы я вышел в еще более тяжелом, чем из первой и второй. Я молил бога утром и вечером, громко молил, о смерти во сне. Смерть во сне самая легкая.
В. ПОЗНЕР: Да, но Он вас не услышал.
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: И я сменил свой лозунг. На все воля Божья. И я в воле Божьей, без всякой науки — так мне комфортно и удобно.
В. ПОЗНЕР: Игорь Васильевич, дорогой, не об этом речь. Вы еще раз пойдете в больницу, вы будете пользоваться медицинской помощью?
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: Очень не хотел бы, но, безусловно, пойду, и вот почему. Меня окружают родные и близкие, которые создали…
В. ПОЗНЕР: А других не окружают, о которых вы говорите?
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: Конечно. Но так одно дело — пропаганда, но я обращаюсь к близким с пропагандой: «Сын, купи мне цианистого калия. Я заплачу любые деньги». А сын говорит: «Не могу». Потому что мораль не лечит пока.
В. ПОЗНЕР: Последняя цитата, которая меня поразила, и я сделал вывод, что вы — не толерантный человек: «Если человек в бога не верит и ему вопросы мироздания безразличны, то это не человек, а свинья, которая ведет себя соответствующим образом». Послушайте, я не верую в бога. Я не свинья, уверяю вас. И мой отец не верил, и он был не свиньей. И миллионы людей не верят, и они абсолютно порядочные честные люди. Как можете вы так говорить? Можно сказать: «Они ошибаются, они заблуждаются, они об этом пожалеют». Но вы говорите: «Они — свиньи, а не люди». Как же так, Игорь Васильевич?
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: Это очень неудачное место в контексте, которое я исправил потом. Я считаю это ошибочным заявлением. И считаю, что атеист — это тот же верующий, который утверждает, что бога нет. Но на самом деле у нас нет никаких доказательств, что бога нет.
В. ПОЗНЕР: Это правда. Итак, Марсель Пруст вам задаст десять вопросов. Вопрос первый. Есть ли кто-нибудь из ныне живущих, кем вы хотели бы быть?
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: Я очень хотел бы быть философом истории, который напрямую выходил бы на Администрацию Президента Российской Федерации.
В. ПОЗНЕР: Вы бы не хотели быть Президентом просто?
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: Нет. Я не способен на это.
В. ПОЗНЕР: Хорошо. Какие недостатки вы легче всего прощаете?
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: Я легко простил бы ложь во спасение, ложь как орудие слабого. Это сравнительно легко.
В. ПОЗНЕР: Если бы вы поймали золотую рыбку, какие три желания вы бы потребовали исполнить?
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: Мировое правительство, настоящее мировое правительство. Со своими вооруженными силами. Это раз. Второе: нормальную систему образования, которая у нас сейчас выжила из ума. И в-третьих: сосредоточение таких сил на общении молодежи, при которых, как и сорок тысяч лет подряд, к восемнадцати годам подавляющее большинство молодых людей находили бы себе пару по любви.
В. ПОЗНЕР: Если бы вы могли пообщаться с любым из когда-либо живущих на Земле человеком, кто бы это был? Один.
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: Никогда не задумывался над таким вопросом.
В. ПОЗНЕР: Я понимаю. Потому я его и задаю. Вот у вас есть возможность поговорить с человеком любым, который когда-либо жил.
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: Пожалуйста, вот теперь я нашел. Если один, то это Иван Антонович Ефремов.
В. ПОЗНЕР: Все, вы ответили. А какая ваша главная слабость?
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: Я очень мягкий человек, я слабохарактерен, я не могу быть «паханом» и не могу быть «шестеркой». Я никогда не принадлежал ни к какому клану, на которых держатся Академии наук и вся Россия, и поэтому мне приходилось часто очень трудно. Я с четырех лет попал в мир дедовщины со своим характером. Дедовщина — это когда более сильный издевается над более слабым.
В. ПОЗНЕР: Как бы вы описали свое нынешнее внутреннее состояние?
И. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА: Я считаю, что я свою жизнь прожил целиком в XX веке. Я человек XX века. Я не должен был быть в XXI веке, но так получилось, что меня пронесло вот сюда. И поэтому у меня в этом отношении единственное… Вся моя мораль зиждется на том, что обо мне очень заботятся пять или шесть близких мне людей. Если я выброшусь из окошка или лягу под автомобиль, этот удар будет прежде всего по ним. Я живу ради них, только ради них.