— Я знаю лишь то, что доложил вам, — спокойно солгал Марченко. И умолк, дав тем самым возможность говорить Зорину. В конце концов это ведь он атаковал Марченко. Пусть и решает, как далеко можно зайти в этом деле.

Сцена за столом напоминала схватку гладиаторов в Древнем Риме, только что без пыли и крови. Коллегия генералов при Центре, точнее, то, что от нее осталось, хранила молчание. Помалкивал и представитель городского Совета. Пораженные неприличным спектаклем, разыгравшимся у них на глазах, они не знали, на чью сторону стать, ибо не располагали необходимой информацией.

— Возможно, в следующую нашу встречу у вас, Виктор Петрович, отыщутся исчерпывающие данные о деятельности «Братства», — ехидно заявил Зорин. Он почему-то не хотел наносить последний удар, возможно, из тактических соображений. Или в последний момент сдали нервы. Или же он просто хотел подержать генерала в подвешенном состоянии.

Комиссию Зорин поблагодарил, а Марченко молчаливо объявил войну.

Кто-то постучал в металлическую дверь вагона. Поляков стал вылезать из-под груды вонючих драных одеял, чтобы окончательно проснуться. Открыл один глаз, сунул руку в леденящий холод, спустил больные ноги.

— Да?

— Я прибыл от генерала, товарищ. Это срочно. — Голос снаружи звучал глухо, едва слышно. Поляков взглянул на часы, но тут вспомнил, что они все еще не ходят после той стычки в горах Тянь-Шаня.

— Сейчас иду, — прохрипел он.

Снаружи доносился стук колес: на сортировочной станции перегоняли вагоны. Поляков удивился, почему не проснулся от шума раньше. Вспомнил перестрелку в Голицыне и охватившую его усталость, когда он окончательно свалился на скамью.

Он босиком протащился по грязному полу вагона к занавешенному окошку и откинул мерзкую тряпку. Дрожа от холода, внизу стоял человек в белом медицинском халате, надетом поверх полосатой тельняшки.

— Кто вам нужен? — прокричал Поляков сквозь замызганное окошко. Он узнал парня: тот сидел за рулем «скорой помощи» 2-10 накануне вечером, когда Барсук вытащил Олега Ивановича из ресторана «Баку».

— Мне приказано спросить полковника. Это все.

— Где машина? — спросил Поляков.

— На другой стороне, у погрузочной площадки. — Солдат махнул рукой куда-то за крыши вагонов.

— Идите туда. Дайте мне десять минут.

— Уложитесь в пять, если можно, товарищ. Мне приказали доставить вас к генералу как можно скорее.

Поляков открыл дверцу печки, чтобы раздуть угольки, но увидел одну золу. Потрогал самовар, оказавшийся еще теплым. Взял стакан, наполнил остывшим кипятком, положил пакетик чая и последний кусок сахара с блюдечка. По крыше что-то хлестало, — похоже, радиоантенна, болтающаяся на ветру. Поляков натянул носки, напялил сапоги и попытался загладить складки на пиджаке, в котором он был, когда они сидели с Наташей в «Баку» — восемнадцать часов назад. Через минуту Поляков уже спускался по лесенке.

Ночной снег доходил до колена и лез в голенища, когда полковник пробирался полотном и заросшими сухой травой полосами между колеями. Он оказался у погрузочной площадки. Работяги заполняли мятыми коробками одни вагоны и вытаскивали фруктовые соки из других. Но даже намека на мясо, сыр и свежие овощи, в которых Москва так нуждалась, не было. Новые государства, входившие в прежний Советский Союз, не желали больше поставлять продовольствие по номинальным ценам в сердце прежней кремлевской империи. Они сами нуждались в продуктах, да к тому же могли за них получить хорошую цену в другом месте.

«Скорая помощь» ожидала с включенным мотором. Рядовой в кабине читал газету.

— Куда едем? — спросил Поляков.

— Морг тридцать девятый.

— Генерал там? — спросил Олег Иванович, в то время, как машина уже шла по грузовому двору и дальше к шоссе.

— Не мое дело — знать о генерале, товарищ. Он мне жалованье платит и заботится обо мне. Это куда лучше, чем быть безработным в этой дерьмовой стране.

Поездка через Москву на машине испокон веку не была простым делом. Светофоры всегда размещались таким манером, чтобы создать максимальные трудности для водителей. Дороги заставлены поломанными троллейбусами или заблокированы обычными пробками из обветшалых грузовиков со сломанными амортизаторами, побитыми кузовами и неисправными моторами, выпускающими густые клубы черного дизельного дыма.

Поляков опять обратил внимание на тельняшку шофера. Обе руки покрывала от локтя вниз татуировка. Выделялась оскаленная морда тигра, свидетельство того, что парень уже заслужил отличие в марченковском подпольном мире.

— Вы недавно из армии? — спросил Поляков.

— Три года протрубил. В Восточной Германии. Там все как в Гулаге. Я ненавидел каждую минуту, проведенную там.

Обычный срок в армии два года, так что полковнику стало ясно: шофер по крайней мере прослужил лишний год за какие-то грехи.