А теперь, наконец-то, о женском возрасте. Обратим свои взоры на обыкновенную японскую или какую другую старушку, которой сколько бы ни было лет, а она была, есть и всегда будет оставаться женщиной, а это значит, что в основу знака «старушка» наряду с другими непременно должен быть заложен элемент . Что бросается в глаза в первую очередь, когда смотришь на старушку? Конечно же, ряды морщинок, волнами (ХА_нами) разбегающиеся по коже (ХИ_кава). Соединим это всё в одном символе и получим иероглиф , который звучит совсем по-русски: «баба». Только ударение будет падать не на первый слог, а на второй: баБААААААА.

[ - Бабушка, старуха БА_баба, бабаа 11 ( (11) женщина)]

Однако баба по отношению к человеку, прожившему большую жизнь, тем более, если этот человек ещё и женщина, будет звучать довольно грубо, ведь мало кто из нас, если он, конечно, уже не ребёнок, сможет знакомую или незнакомую пожилую женщину ни с того ни с сего обозвать старухой или бабой. Обычно мы говорим бабушка или что-нибудь в этом роде. Так и у японцев, когда не только обращаются, но и упоминают какую-нибудь старушку (типа, жили были дед да баба), используют вежливое (о-баасан), в котором применены два элемента вежливости: и уважительный суффикс «-сан», и распространённый префикс вежливости «о-», который настолько породнился с некоторыми словами, что без него многие из этих слов давно уже перестали употребляться.

В своем пристрастии к этикету японцы дошли до того, что даже такую, простите за выражение, извергиню рода человеческого, как Старуха Шапокляк (героиню мультфильма про любимого японцами Чебурашку), и ту в переводе именуют, соблюдая все положенные в данном случае каноны учтивости: (о-баасан сяпакуряку).

Очень уж «онна» созвучна с русскоязычным местоимением «она», которое мы сейчас попробуем записать по-японски. Добавим к кандзи (он) иероглиф (женщина) и в результате получим «он женского рода», то есть, (канодзё) - она.

В том, что в данном сочетании кандзи (ХИ_карэ) озвучен несколько непривычно (кано), ничего странного нет, поскольку «кано» (тот, этот) - ещё одно из японских чтений кандзи . На практике иероглиф в этом амплуа употребляется крайне редко, поэтому и не было какой-либо нужды упоминать о нём раньше. Зато теперь в сочетании у кандзи легко запоминается и дополнительное чтение (кано), и дополнительный смысл (тот, этот): она -> та женщина (канодзё).

Поиграем немного иероглифами (жешцина) и (ребёнок), постепенно располагая их как можно ближе друг к другу:

1. (онна но ко) - девочка.

2. (дзёси) - тоже девочка, как и в предыдущем случае, но ещё и женщина.

3. А теперь вообще женщину и ребёнка «сольём» в одном символе. В результате получим кандзи , первоначально, по всей видимости, символизирующий либо чувства матери к ребёнку (любить), либо чувство, которое испытывают по отношению к женщинам и детям (нравиться), и со временем приобретший более широкий смысл: нравиться, любить (в общем смысле).

[ - Нравиться, любить КО:_суку 6 ( (38) женщина)]

(суку), (коному) - любить, нравиться, предпочитать.

(суканай) - неприятный, отвратительный, гадкий, противный.

(ватаси ва канодзё о суканай) - она мне не нравится; я её не люблю.

Ещё чаще «суку» можно встретить в несколько видоизменённой форме: суки, суки дэс. Такое вот, с позволения сказать, (суки) при желании можно перевести как любовь, вкус, влечение, склонность, хотя в переводческой практике всё оказывается значительно проще:

(карэ ва канодзё га суки дэсита) - Она ему понравилась.

(танака сан ва бииру га дайсуки дэс) - Танака сан - большой любитель пива.

Небольшое уточнение по поводу «любителей» пива, спорта и всего прочего:

(хонсуки) - библиофил, книголюб (по этой же формуле Можно образовать любителя чего угодно и от чего угодно: «что-то» + «суки»).

И ещё:

(сукидзуки да) - О вкусах не спорят.

(сорэ ва сукидзуки да) - Это дело вкуса [402] .

Ко всему сказанному остаётся добавить, что, как уже неоднократно упоминалось в предыдущих эссе, если «у» и «и» расположены между глухими согласными звуками, то они обычно редуцируются и почти не произносятся. Поэтому не столько «суки», сколько «ски» или «с'ки».

И снова занятный пример. Что получится, если собрать в одном месте несколько женщин? Конечно же, болтовня, шум и перебранки: (КАН_касимасий) - шумный, шумливый, крикливый .

И какую только напраслину не возводили древние китайцы и японцы на женщин, вкладывая в этот иероглиф ещё и смысл разврата, неверности, прелюбодеяния: блуд, прелюбодеяние по-японски будет (вакан) - чуть ли не «гармония с развратом». Может, поэтому («кансуру» - делать КАН) переводится как совращать, соблазнять, обольщать, насиловать.