– И не бойся, ты. Нет больше твоих обидчиков!

– Ты, врешь! Ты из их банды!
– вскрикнула она.

– Не хочешь, не верь, дело твое. Все, что мог, я сделал, и не собираюсь тебя уговаривать.

– Я не верю, тебе!

– Не верь! Я и так еле стою, после вчерашнего, боя. Ранили меня.

Наконец веревки опали, и девочка стала тереть занемевшие руки.

– Если хочешь, пойдем со мной!
– предложил я.

– Нет!

– Как пожелаешь, может тебе больше, нравится среди мертвых?! Я не буду уговаривать.

Развернувшись, я вышел с поляны на дорогу и побрел в сторону своей стоянки.

Дойдя до своей машины, в первую очередь я решил поесть. Я потерял, как мне думалось, много крови и поэтому нужно было восстановить силы. Ведь мне еще предстояло, удалять из ран картечь, и я боялся, что могу не вынести этого от слабости. Тем более все, что я об этом знал, было вычитано мною из художественной литературы. Никакого другого опыта лечения подобных ранений я не имел. И потом в книгах, что я прочел рассказывалось, что операцию, по извлечению пуль или осколков, обычно делал кто-то раненому, пусть даже под его руководством, мне же придется делать ее самому себе, причем никакого обезболивающего, у меня не было, разве что спирт. "Но, если я выпью его, кто тогда займется пьяным мною?!" - подумал я.

Основательно перекусив, я достал аптечку, приготовил воды, слив ее из котла, спирт для обработки раны, и приступил к операции.

Отделив острым ножом, рукав от рубахи на раненой руке, и обильно смачивая ее водой, я стал потихоньку отделять окровавленную ткань от ран. В это время, ко мне подошла спасенная девочка и, не говоря ни слова, принялась помогать мне. Очистив раны, от грязи и вынув из одной из них торчащий осколок, промыв их спиртом, девочка вопросительно посмотрела на меня.

– Сможешь зашить?
– спросил я

Она кивнула головой и, вдев смоченную спиртом шелковую нить, из аптечки, в обычную иглу, ушила мне рану, стягивая ее края своими пальчиками. После чего, перебинтовала мне руку. Все это время я сидел, с трудом сдерживая стоны и скрипя зубами от боли.

– Спасибо тебе!
– сказал я, когда все закончилось.

Девочка, молча кивнула и, поднявшись, пошла прочь.

– Постой! Куда ты?
– крикнул я ей и подбежал к ней.

Девочка закрыла лицо руками и, зарыдала.

Теперь мы были вдвоем. Когда боль от раны немного утихла, мы похоронив близких, Лии, так звали девочку, людей, тронулись в путь. Вначале, забившись в уголок, Лия, ушла в себя, переживая за смерть бабушки и деда, с которыми она ехала на ярмарку в ближайший городок. Пытаясь разговорить ее, что бы отвлечь от мрачных мыслей, я задавал ей вопросы, на которые она односложно отвечала. Видя это, я начал рассказывать ей о себе, о своем путешествии. Понемногу, девочка приходила в себя и, даже однажды улыбнулась.

К вечеру, я решил остановиться на ночлег. Когда я сказал ей это, Лия, в испуге забилась в уголок, огромными глазами взглянув на меня. Как мог, успокоив ее, я проехал поглубже в лес, что бы машину не было видно с дороги и, остановившись, вышел из машины. Не разжигая костер, я открыл топку и подогрел вчерашний обед. После чего, расстелив покрывало, позвал девочку ужинать. Лия аккуратно присела на край покрывала, и все еще с опаской, стала есть. Поев, я убрал посуду, и стал готовиться ко сну. Лия отошла в сторону и настороженно наблюдала за мной. Достав и расстелив еще одно одеяло, на сложенных в салоне вещах, я достал плед и свернув его перегородил салон локомобиля, подвесив на крючки. После чего позвал попутчицу и предложил ей место за импровизированной перегородкой.

– А, ты где?
– спросила она.

– На переднем сиденье, я часто тут сплю, так что не беспокойся.

– Отвернись - сказала она и, смущаясь, залезла на свое ложе.

Спустя некоторое время мы уснули.

Едва взошло солнце, я проснулся. Вспомнив, что рядом еще спит освобожденная девочка, я осторожно, стараясь не раскачивать локомобиль, вылез на полянку, и принялся за хозяйство. Первым делом, спилив стоящий недалеко сухой ствол, я заготовил из него дров, и разжег небольшой костер. Подвесив на него котелок с водой, взялся проверять все ли в порядке с котлом двигателем. Действовать одной рукой было не слишком удобно, но я справлялся. Закинув в закипевшую воду кусок прожаренной утки, я достал винтовку и, разобрав ее, приступил к чистке механизма. Чуть позже засыпав крупу и изредка помешивая, продолжил возиться с оружием. Увлекшись, я не заметил, как подошла Лия.

– Скажи, - начала она - зачем тебе это все?

– Что именно?

– Я. Ты спасаешь меня от бандитов, заботишься обо мне, не пристаешь?

– Не знаю.
– Я отложил чистку и задумался - Наверное, потому, что я, так же как и ты остался один, без родителей. Потому, что у меня никогда не было сестры, хотя мне очень этого хотелось. А может еще, почему-то. Не могу сказать.

Девочка отвернулась от меня и, расплакалась. Отложив автомат, я подошел к ней и, обняв за плечи, постарался успокоить ее. После того, как Лия немного успокоилась, я предложил ей позавтракать, как раз подоспела каша с уткой, которую я приготовил. Правда, пока я успокаивал девочку, каша слегка подгорела. Но, несмотря на это, мы умяли ее в один присест.