А посередине, заливая последним светом плоскую землю, солнце касалось ровного края степи. И, Хаидэ пригляделась, еле заметная точка, очень далеко. Может быть, всадник. А может, скачет степная газель. В лучах, бьющих в глаза, не разглядишь.

— Сколько женщин? — спросила у Коса, когда он тяжело сверзился рядом.

— Да почем знаю. Нартуз вон, его спроси.

Выдравшись из кустов, они подбежали к Нартузу.

— Справились, — довольно сказал тот, оглядывая рваные рубахи героев.

— Вождь, вели парням, пусть уводят женщин на южный склон, там можно обогнуть гору и спрятаться по-над морем.

— Можно, — хмуро согласился Нартуз, — да там тоже дырок полно. То риск большой, княгиня.

— Все равно. Пусть переползают подальше и прячутся в зарослях. У тиритов хорошие луки, вождь, целят метко.

— А стемнеет скоро?

— Они видят в темноте. Как степные шакалы.

Она быстро оглянулась на облитые красным светом женские лица и цветные пятна платьев. Повысила голос:

— Да не медлите! В темноте бабам труднее будет уходить!

Нартуз кивнул, подзывая молодых тойров, раздал приказы. Те побежали, прыгая и карабкаясь, и гора, затихшая было, всколыхнулась неясным говором, плачем и тихими вскриками.

— Задержать бы их! — Хаидэ смотрела на северный склон холма, закрывающего стоянку тиритов. Там было странно тихо, казалось, вот сейчас тишина разорвется воплями и топотом.

— А даже и лошади нету, нет всадников. Перебьют всех, как птенцов на ветках. Парней с топорами в самый низ, вождь Нартуз, под склон. В кусты и траву.

— Под ноги коням, штоль?

— Да! Чтоб не попадали из луков. Схорониться сумеют?

— Ну… — Нартуз опять замахал руками, отдавая распоряжения.

Оглядывался со злостью. Так все коряво, и вправду, сидят на виду, и приказывать в голос не можно, это не в пещере на камне стоять, покрикивая.

— Княгиня…

Она быстро оглянулась на тихий голос. Казым поправлял на боку короткий меч.

— Есть кони, светлая. Пойдем вниз, я кликну. Эргос их бережет.

Кивнув, она устремилась к боковой тропке. Казым полез следом, шепотом ругая скалы. Спрыгнув в темные заросли, они присели, прячась за колючими ветками.

— Сейчас, — сказал воин и забормотал, протягивая вперед руку.

Хаидэ нетерпеливо ждала, привставая и вглядываясь в алые разводы зари над темнеющими травами. Вздрогнув, коротко рассмеялась, услышав топот, казалось, над самой головой.

— Полынчик! — Казым вскочил и в один миг оказался в седле.

Она тоже вскочила, жадно всматриваясь в степь.

— Брат? Где Брат?

Но степь молчала. Только из-за холма слышались неясные деловитые крики. Подбежав к всаднику, она схватила грубую штанину.

— Слезай, Казым. Дай коня, я поеду.

— Нет. Ты вождь. Убьют.

Он поддал пятками и, поворачивая коня, оскалился.

— Сзаду поеду, отвлеку на чуток.

— Дай коня! — грозно крикнула княгиня вслед и топнула босой ногой, беспомощно глядя, как, вздергивая сизый хвост, Полынчик уносит всадника от горы, по лощине, чтоб там свернуть вправо и ворваться в лагерь тиритов со стороны степи.

По сторонам тяжело спрыгивали тойры, тихо переговариваясь, расползались по кустам, удобнее беря топорики. И княгиня, перебираясь от одного куста к другому, тихо и быстро наказывала парням, что надо делать.

— Сидите до последнего. Как подойдут совсем, прыгайте и рубите, снизу. После удирайте в камни, да не хвалитесь дурью. Тихо лежать, чтоб живы остались. И снова прыгайте. Коней рубайте, по ногам. А дальше уж сумеете, заломать на земле.

— Уж сумеем, — возбужденно отзывались тойры. И стихали, когда она, извиваясь ящерицей, ползла дальше.

Вернувшись к тропе, полезла наверх, продралась к уступу, где остался Нартуз. Покачала головой, глядя, как парни стаскивают к краю обломки камней.

— Не успеете и размахнуться.

— А ты не пугай, тоже мне… — Нартуз не договорил.

Медленно выпрямился, свешивая тяжелые руки.

На гребень холма, топоча, вырвались несколько десятков черных всадников.

— Йиихо! — пронесся в вечернем теплом воздухе вопль.

Гора смолкла. Хаидэ смутно подумала о матерях, что зажимают ладонями рты плачущим детям.