Североамериканские Соединенные Штаты, по сути, подошли к войне как к обычной бизнес-задаче. Отсутствие взрывчатки решалось строительством за два года (1915–1916 годы — и это мирное время) 40 бензольных заводов с годовой мощностью порядка 128 тыс. тонн. Обувь изготовлялась с привлечением консультантов-ортопедов, 15 размеров по длине и шести — по ширине, что давало 90 размеров обуви (хотя зимой 1917/18 года в некоторых дивизиях до 90% солдат получали обувь не того размера). С октября 1918-го для американской армии во Франции каждые сутки обеззараживалось почти 16 млн литров воды.

Британские пулеметные экипажи на мотоциклах с бронированными колясками готовы отправиться на вылазку во Франции, 1918

В России 5 июня 1915 года был создан комитет военно-технической помощи, деятельность которого заключалась в подготовке специалистов-техников для частей действующей армии. На базе высших учебных заведений, в частности Института гражданских инженеров Императора Николая I, Технологического института, открывались курсы военных строителей, монтеров, автомехаников, инструкторов по противогазовой борьбе и т. д. Организованная комиссия по оказанию помощи инвалидам разрабатывала планы по ведению специальных курсов цеховых строительных рабочих из инвалидов. В рамках издательской деятельности выпускались брошюры по фортификации и топографии, курсы лекций для старших и младших техников. В составе комитета функционировали и научно-исследовательские отделы. Однако результативность этой масштабной работы на практике оказалась невысока. К концу 1916 года для нужд Северного фронта было организовано всего две инженерно-строительные дружины по 3000 человек личного состава в каждой, прошедших ускоренные курсы подготовки. Плодами исследовательской деятельности химического отдела стали зеленая глауконитовая краска для покрытия окопных сооружений, ценная в первую очередь своей дешевизной, и зубной цемент. После же Февральской революции 1917 года львиная доля сил и средств комитета военно-технической помощи была направлена на массовый выпуск пропагандистских листовок. «Так возникла в Комитете работа, известная под именем “Организации духа”. Неблагоприятные условия дореволюционного времени, естественно, значительно тормозили эту работу (sic!), и только с освобождением нашей родины горизонты и возможности и здесь значительно расширились», — говорилось в заявлении комитета. Как следствие, в тексте адресованной рабочим оборонных предприятий листовки «Помните о войне! Помните о братьях в окопах! Дайте им снаряды!» ни сами снаряды, ни интенсификация их производства даже не были упомянуты.

Обходные пути

Нехватку артиллерии на фронтах приходилось компенсировать любыми средствами. По выражению выдающегося военного деятеля и ученого Генерального штаба генерал-лейтенанта А. Е. Снесарева, «война… пустила в ход все то старое, что уже считалось непригодным: сняла с крепостных платформ застарелые орудия».

Эта мера была вынужденной и в известном смысле оправдала себя. В ходе декабрьских боев 1914 года потери в 1-й и 2-й армиях убитыми и ранеными исчислялись сотнями тысяч, а их командование, как справедливо отмечал видный военный историк русского зарубежья А. А. Керсновский, проявило косность, не пожелав использовать предложенную многочисленную тяжелую артиллерию крепости Новогеоргиевск. Позднее, как свидетельствовал генерал-лейтенант В. И. Гурко, в боях в районе Воли Шидловской в январе 1915-го ему была оказана поддержка четырьмя шестидюймовыми крепостными орудиями для разрушения каменных строений, в которых укрывались германские войска. Однако тем самым ослаблялся оборонительный потенциал русских крепостей западного приграничья.

Тогда же, в январе 1915-го, и на том же участке фронта войсками германской 9-й армии была организована первая в ходе войны газобаллонная атака. По признанию немецкого генерала Эриха Людендорфа, она не принесла тактического успеха: примененный ксилилбромид имел слезоточивое действие, вдобавок замерзал вместо испарения. Тем не менее моральное воздействие атаки оказалось безусловным, были обозначены новая веха в истории войны и новый вызов. Россия в череде других стран — участниц Первой мировой войны ответила на него достойно. Отечественные разработки средств индивидуальной защиты от боевых отравляющих веществ по праву считались передовыми, достаточно назвать первый в мире фильтрующий угольный противогаз Н. Д. Зелинского и М. И. Кумманта. При этом для борьбы с газовыми атаками планировалось использовать и огонь. 20 декабря 1916 года на рассмотрение русских военных инженеров был представлен переносной очаг для создания тепловой завесы по фронту движения облаков газа. Изобретатель предлагал размещать эти очаги по одному на каждые десять шагов фронта. Всего же, по его расчетам, армии потребовалось бы 540 тыс. костров при условии их расположения также перед второй и третьей линиями окопов.

Германские связисты при помощи тандем-велосипеда заряжают генератор передвижной радиостанции. Тыл Восточнеого фронта, сентябрь 1917

Со 2 июня 1915 года начались работы и по созданию собственных химических снарядов и удушающих средств. До сих пор отдельные проекты в этой области неизвестны даже специалистам. Например, в том же июне 1915-го шеф русской авиации генерал-адъютант великий князь Александр Михайлович лично санкционировал всевозможное содействие приват-доценту Императорского Харьковского университета Трефильеву, трудящемуся над новым БОВ. Баллоны с этим загадочным химическим веществом перевозились в ставку для испытаний в отдельном охраняемом вагоне, как груз особой важности. Вопросом «удушливого газа Трефильева» занимались высшие военные чины Российской Империи! Итог же истории с ним подвело давление из Петрограда на Глобинский казенный военно-химический завод, на котором в декабре 1915 года было прекращено производство этого БОВ и снаряжение им снарядов.

Артиллерия: новая и старая

Кампания 1915 года для России ознаменовалась тяжелейшим «великим отступлением» русской армии из западных губерний. Начавшийся 19 апреля 1915 года Горлицкий прорыв позиций Юго-Западного фронта со всей остротой выявил дефицит артиллерии и боеприпасов: противник имел пятикратный перевес по орудиям вообще и сорокакратный — по тяжелой артиллерии в частности, а русские батареи могли расходовать не более десяти выстрелов в день. Сказалась и реквизиция пушек из крепостей западного порубежья. Часть из них была взята противником (Ковно, Новогеоргиевск), другие были покинуты отступающими войсками для сохранения гарнизонов (например, Брест-Литовск). Оборона крепости Осовец (грамотное применение имевшейся артиллерии, стойкость гарнизона и компетентность командующего), в итоге тоже оставленной и взорванной, на фоне общесистемного кризиса на фронте вошла в легенды. События весны — осени 1915-го стали очередным вызовом времени, ответом на который стал феноменальный всплеск военного изобретательства в русской армии и обществе.

В канцелярию военного министерства ежедневно поступали предложения по развитию артиллерии, фортификации, летательных аппаратов и боевых машин — как здравые, так и парадоксальные. В разгар крушения фронта на рассмотрение военных инженеров был подан проект «газово-водной мобилизации» гражданского инженера В. Н. Авдеева — недопущение противника к Петрограду: «Канализацией удушливых газов на Псков с углублением по Смоленскую дорогу достигается подача их в места и пункты, наиболее угрожаемые наступлением врага в Империи», создается «в районе Чудского озера, по предварительной эвакуации из него своих войск и жителей и заболочении, зона хлора полосой 45–50 верст по ширине и по длине». Замысел инженера Авдеева был буквально разгромлен специалистами, однако успел заинтересовать командование Северного фронта. В то же время расчеты русских артиллерийских батарей предполагалось вооружать топорами на длинной рукояти, а на Западном фронте для зачистки тесных траншей и туннелей успешно применялись средневековые по виду дубины и булавы. Первая мировая война на своем очередном витке оформлялась в сплав архаики и опережающей время военно-технической мысли.

В то же время на Западном фронте солдаты готовили самодельные гранаты из консервных банок. Чтобы доставить снаряд по назначению, в окопы ставили мортиры XIX века, бесшумные катапульты фабричного производства, пневматические минометы и даже ацетиленовые пушки. Новые задачи вызывали к жизни новые орудия — зенитные, противотанковые, пехотные пушки, минометы и газометы. Если до войны практически все задачи артиллерии решались одним-двумя типами снарядов (шрапнель и граната), то теперь к ним добавились зажигательные, дымовые, газовые… Артиллерия ценой многих жертв, в том числе от своих же бракованных снарядов и разрывов изношенных стволов, научилась стрелять в любое время, при любой погоде и на любой местности. Теперь артиллерия стремительно перемещалась на новых тягачах вместо упряжек лошадей, появились и первые самоходные орудия. Чтобы обнаружить тщательно укрытые цели, вражеские позиции фотографировались с разных высот и под разными углами. Учитывались износ стволов, качество пороха, температура воздуха, направление и скорость ветра на разной высоте. Для каждой задачи — подавления вражеских батарей, уничтожения заграждений, поддержки пехоты, разрушения укреплений, поражения тылов — выделялись специальные группы орудий, переносящие огонь по мере развития сражения. Артиллерийский бой стал не только искусством, но и точной наукой.