«...Растет новое поколение моих научных «сыновей», и стали также множиться и «внуки». Это, несомненно, целая школа, что очень отрадно».

Это было последнее письмо. Через пять месяцев, 16 января 1966 года, его не стало.

Небольшая группа учеников немедленно прибыла на квартиру (Н. А. Бернштейн жил очень скромно на улице Щукина, там же, где когда-то жили родители), и тут все выяснилось.

За год до смерти он почувствовал, что заболел неизлечимой болезнью, и сам себе поставил диагноз — рак печени. Он твердо знал, что дни сочтены. Но никогда никому ничего не говорил. И лишь на предложение провести в 1966 году его семидесятилетний юбилей как-то странно отмолчался. Только жену предупредил, что до весны этого года не доживет.

Спокойно и трезво он подводил итоги. В августе выправил верстку, а в конце 1965 года подписал в печать «Очерки», прочитал корректуры английского издания.

Затем привел в полный порядок архив. Составил список лиц, которым следовало отправить авторские экземпляры «Очерков». В последний раз немного поработал 4 января — правил так и не завершенную работу «Развитие размеров головного мозга».

Его смерть вызвала многочисленные отклики в печати. После кремации (такова была его последняя воля) урна с прахом была захоронена на Новодевичьем кладбище, рядом с могилами отца и брата, умершего несколько лет назад.

Итак, что же дали науке работы Н. А. Бернштейна? Это большой и сложный вопрос. Как мы видели, науке о движениях человека долго «не везло». Она, как это ни странно, почти изо всех биологических дисциплин стала развиваться последней, причем основной толчок ее развитию дали работы Николая Александровича. Лишь когда они появились, а тем более понадобились для решения практических задач, о них вспомнили и заговорили, а наука о движениях человека получила мощный стимул для своего развития.

Можно считать общей закономерностью то, что становление и развитие любой отрасли науки всегда связано с практическими потребностями человека. Так, например, произошло с термодинамикой, развитие которой проходило в тесной связи с потребностями человечества в тепловых двигателях.

Если обратиться к истории биологических наук, то легко заметить, что они развиваются и совершенствуются в зависимости от потребностей, вытекающих из стремления человека удовлетворить себя пищей и теплом, то есть практически агрономических дисциплин. Отсюда — развитие анатомии и физиологии животных, генетики, ветеринарии и т. п. Или из стремления продлить свою жизнь, лечить себя от болезней. Отсюда развитие всех биологических дисциплин, связанных с комплексом медицинских наук.

От науки о движениях человека ожидать сразу практической пользы было трудно. В самом деле, нарушение двигательного навыка, если только он не выпал полностью, решающей опасности не представляет. От хромоты еще никто не умирал, лечить же ее очень трудно.

Другое дело — нарушение сердечной функции. Тут смертельная опасность налицо. Лечение необходимо и при своевременно принятых мерах реально. Примеров можно привести сколько угодно, но все они приведут к однозначному выводу: развитие науки о движениях человека тормозилось потому, что этого не требовала настоятельно жизнь.

Но это далеко не все.

Другая сфера приложения этой науки — становление и совершенствование двигательных навыков человека. Имеются в виду и трудовые навыки, и повседневные, и спортивные.

Здесь положение еще сложнее. Повседневными, так сказать, житейскими навыками человек овладевает начиная с раннего детства и не задумывается об их биомеханической сложности. Да и сам процесс обучения этим навыкам довольно прост и больших затруднений не представляет.

Остаются трудовые, спортивные навыки, выполняемые в особых условиях. Но освоение трудовых навыков происходит, как правило, в молодые годы, когда человек к этому наиболее приспособлен. Методика освещена во многих случаях опытом веков, а может быть, и тысячелетий. Большинство навыков выполняется под зрительным контролем. Наконец, освоенные движения, несмотря на их сложность, выполняются с такой легкостью и простотой, что мы, как правило, не отдаем себе отчета в том, что, двигая, например, рукой, мы управляем открытой кинематической цепью с восемью степенями свободы у последнего звена.

Вот когда дело доходит до спортивных навыков, не только чрезвычайно сложных, но и осуществляемых вообще на пределах человеческих возможностей, тут знание закономерностей, определяющих протекание и тем более освоение этих навыков, оказывается совершенно необходимым.

Неудивительно поэтому, что первыми, кто обратил внимание на работы Н. А. Бернштейна после ЦИТа и частных случаев применения циклограмметрии в конце двадцатых годов, были работники в области физкультуры и в особенности спорта.

Затем последовали те, кто занимается двигательной деятельностью человека в особых условиях, например в невесомости. Скажем прямо, нигде, пожалуй, не проявилось так практическое значение работ по движениям человека и никогда еще им не уделялось столько внимания, как при разработке проблем, связанных с космонавтикой. Ибо космонавтика сыграла в данном случае ту общеизвестную роль, которая столь часто наблюдается при развитии новой сферы деятельности человечества: дала толчок многим наукам, в том числе и науке о движениях человека.