Согласно царскому указу Петербург предстояло довести «до той степени красоты и совершенства, которые бы, по всем отношениям соответствуя достоинству, соединили с тем вместе общую и частную пользу…».Впервые в истории Петербурга застройка города стала осуществляться комплексно, с учётом не только единого архитектурного решения, но и всех видов инженерных коммуникаций. Вот почему комитет привлёк для работы не только архитекторов, но и инженеров.

Одновременно с комитетом была создана Комиссия проектов и смет, контролировавшая экономическую целесообразность всех проектов, начиная от постройки пристаней и причалов и заканчивая возведением храмов и выпуском паровых машин, станков и насосов. Без заключения комиссии комитет не имел права выдать разрешение ни на один более-менее значимый архитектурный проект не только в России, но и в Великом княжестве Польском или Финляндском. Комитет своими силами обеспечивал экспертизу многих градостроительных и инженерно-гидравлических проектов. Каждый автор, подавая своё творение на экспертизу, отдавал себе отчет, что она будет серьёзной и профессиональной, поэтому уже на первоначальном этапе любой проект готовился очень тщательно.

По мнению Бетанкура, город следовало развивать на обоих берегах Невы — на Васильевском острове, Петербургской и Выборгской сторонах: компактное расселение экономически более выгодно. Это создавало условия для развития морской торговли. В западной части Васильевского острова он предлагал построить порт и поручил Модюи разработать его общую концепцию, а также устройство там торговых зон по типу существующих в Лондоне. Он намечал и создание системы каналов и гаваней. Дамбы вокруг островов предлагал устроить таким образом, чтобы они защищали от наводнений, что позволило бы заселить острова. Каналы, в свою очередь, могли бы служить транспортными коммуникациями и обеспечивать районы водой.

Весной 1816 года Карло Росси получил от Бетанкура предложение реконструировать усадьбу Аничкова дворца в контексте новой застройки главной магистрали города — Невского проспекта. Таким образом, с помощью Росси и Модюи Бетанкур начал реконструкцию Невского проспекта, придав ему современный вид, во многом сохранившийся до наших дней. Именно тогда площадь (современное название площадь Островского) обрела чёткие границы и ориентацию на ось Малой Садовой улицы и Манежной площади. Бетанкуру понравился план Росси, связавший «воздушный» павильон в глубине участка с композицией Аничкова дворца.

Новая классическая архитектура вдохнула жизнь в Невский проспект, придав ему монументальность, при этом внеся элемент пластической игры в его многоэтажную фронтальную застройку. Благодаря поддержке Бетанкура Карло Росси скоро стал первым придворным архитектором. Ему поручали самые ответственные заказы. Бетанкур полностью доверял его архитектурному вкусу и всегда поддерживал при обсуждении его проекты с главным заказчиком — царём.

Кроме Бетанкура Карло Росси поддерживал член Комитета для строений и гидравлических работ архитектор Василий Петрович Стасов. В Санкт-Петербурге Стасов построил здание Академии наук на Васильевском острове, Ямской рынок на Разъезжей улице, Павловские казармы на Марсовом поле, Спасо-Преображенский и Троице-Измайловский соборы, Нарвские и Московские триумфальные ворота. Его постройки всегда отличались представительностью и торжественностью архитектурных форм. Под влиянием Бетанкура и Модюи Стасов развивал русский ампир, при этом постоянно добавляя в него любимые элементы дорического ордера.

Бетанкура со всеми архитекторами связывало полное единодушие, что и позволило построить в Санкт-Петербурге множество зданий, создать непревзойдённый парадный фасад города, неповторимый по красоте и ансамблевой согласованности, на многие столетия ставший его отличительной чертой.

По возвращении Государя из Европы начались всевозможные реформы и перестановки в высшем управлении империи. С 1816 года всеми делами государства стал заведовать граф Алексей Андреевич Аракчеев. Только через него даже самые высокие сановники могли попасть на приём к царю. При этом никто не понимал, как расценивать новое назначение генерала Ермолова, считавшего Аракчеева «вреднейшим человеком в России» и в то же время получившего из его рук высокую должность командира Отдельного Грузинского корпуса с одновременным постом управляющего гражданской частью в Грузии, Астраханской и Кавказской губерниях. Кроме того, Ермолову была поручена ещё и миссия чрезвычайного посла в Персии — одна из ключевых в русской дипломатии того времени.

В сфере образования также прошла череда реформ. Было создано Министерство народного просвещения, публично названное русским историком Николаем Михайловичем Карамзиным «министерством затмения». Новое ведомство руководствовалось мыслью, что между наукой о Боге и прочими дисциплинами существует тесная связь. Бетанкур в мистицизм не верил, но, зная, что Александр I после возвращения из Парижа увлекся тайными оккультными учениями, свою точку зрения вслух не высказывал, но всем своим видом давал понять, что в иррационализме истины нет, и своих воспитанников этой чепухе обучать не собирался. Да его об этом никто особенно и не просил. Основные силы нового министерства были направлены на духовные дела и народное просвещение. Институт Корпуса инженеров путей сообщения был слишком элитарным учебным заведением, и реформы там мог проводить только один человек — Бетанкур.

Учебники и пособия, которым Августин Августович уделял повышенное внимание, выходили без грифа Министерства просвещения. Например, книга Карла Ивановича Потье «Основания начертательной геометрии для употребления воспитанниками Института Корпуса инженеров путей сообщения», вышедшая в 1816 году сначала на французском, а затем в переводе Якова Александровича Севастьянова и на русском языке, прошла только Особую канцелярию Министерства полиции. Это ведомство контролировало всю печатную продукцию в России, включая учебники по математике и теоретической механике.