На службу привлёк самых лучших испанских архитекторов. Своё правление он начал с грандиозных градостроительных реформ. Известный итальянский архитектор Франческо Сабатини воздвиг величественный монумент Пуэрто-де-Алькала, здание Королевской таможни, оружейный завод в Толедо, достроил верхние этажи Королевского дворца в Мадриде. Самым интересным и плодовитым зодчим при Карле III был придворный архитектор Хуан де Вильянуэва — автор проекта музея Прадо. До вторжения Наполеона в Испанию именно в этом здании в течение нескольких лет находился Королевский кабинет машин. Его в 1788 году, ещё живя во Франции, возглавил Августин де Бетанкур.

Хуан де Вильянуэва разбил напротив Прадо Королевский ботанический сад, построил астрономическую обсерваторию, реконструировал Пласа Майор в Мадриде, спроектировал здание Академии истории и церкви Кабальеро де Грасиа. Принимал активное участие в реставрации отдельных частей Эскориала, например, в королевском парке построил Домик принца и Домик инфанта. Хуан де Вильянуэва — автор Касита дель Принсипе в Эль-Пардо. Поэтому не случайно Карла III впоследствии народ удостоил титула самого лучшего мэра Мадрида.

Карл III основал много элементарных училищ, коллегий, военных школ, семинарий. В университетском преподавании, по его указу, были осуществлены важнейшие реформы. В стране учреждены экономические общества и различные академии, учёные, и все образованные люди активно привлекались на государственную службу. Среди них в первую очередь следует упомянуть Кампоманеса и Ховельянеса.

Население Испании за время правления Карла III увеличилось на 4 миллиона человек, а государственные доходы выросли втрое.

При новом короле судьба Бетанкура становилась всё более неопределённой: во многом она зависела от расположения государственного секретаря Флоридабланки и испанского посланника во Франции графа де Аранда. А их положение при новом дворе было ещё более шатким, чем у Бетанкура.

В сложившейся ситуации Августин де Бетанкур принял единственно правильное решение: он продлил своё пребывание в Париже до 1791 года. За это время, без ведома короля, он оформил гражданский брак с Анной Джордейн и продолжил работу по созданию Королевского кабинета машин.

А во Франции, особенно в провинции, то здесь, то там вспыхивали народные волнения, горели замки и дворцы, усадьбы и загородные дома. В начале 1789 года угроза социального взрыва стала ощущаться не только в провинции, но и в самом Париже. Из рук в руки передавали стихотворение, начинавшееся словами: «Восстаньте, тени Равальяка». То есть граждане Франции призывали восстать из прошлого убийцу короля Генриха IV. Даже непосвящённым было ясно, что эта фраза означала призыв к насильственному устранению короля Людовика XVI. Люди сначала шёпотом, а затем всё громче и громче начали произносить слово «революция».

В 1775 году Франция уже прошла через кровавое крестьянское восстание, вошедшее в историю Европы под названием «мучной войны». Королю потребовались огромные силы, чтобы подавить его, но отдельные мятежи продолжались ещё долго.

В начале 1789 года очаги неспокойствия вспыхнули сначала на севере, затем на юге, потом охватили и некоторые западные провинции. При этом крестьяне оказались не одиноки. За ними стояли идейные вдохновители. В своём знаменитом романе «Эмиль» Жан-Жак Руссо писал: «Мы приближаемся к состоянию кризиса и к веку революций. Я считаю невозможным, чтобы великие европейские монархи продержались бы долго».

Бетанкур жил в то время, когда в Западной Европе сопоставление законов природы и законов, созданных человеком, было одной из отличительных черт передовой общественной мысли: рождались идеи о «естественных законах» и «естественном праве», о пагубности ухода человека от природы и её законов. В основе мировоззрения лежала механистическая картина мира. Мода на всё механическое зашла так далеко, что Декарт и Ламетри начали рассматривать человека как живую биомашину. Высшая ступень живых организмов на Земле с антропологической точки зрения в данной системе координат представляла собой скорее результат, чем начало. По мнению философов, человек включался в общую картину мира как некий абстрактный, усредненный субъект, наблюдающий за объективным ходом событий и явлений, но не влияющий на них.

В итоге мир представал механическим целым, а Вселенная — собранием механизмов. Механистическая картина мира несла печать определенного стиля научного мышления, тяготевшего к формальной логике, метафизическому методу и натурализму.

В экономике основным средством производства становилась не земля, как раньше, а производственные силы и отношения, основанные уже не на мануфактурной, а на фабричной и заводской форме собственности. К 1789 году устаревшие феодальные законы вошли в противоречие с зародившимися капиталистическими отношениями, и разрешить их могла только революция.