– Ну, уж этот-то не перетрудится, правда? – сказала она с язвительной мстительностью.

– Это сын хозяина, чего же вы хотите? – пояснил более пожилой грузчик, примерно сорока лет. Его массивное лицо, ничего не выражавшее, наводило на мысль о дубинке.

Другой грузчик, с круглым и красным лицом над крепкими плечами, начал смеяться.

Мадам Бертран послышался во дворе скрежет покрышек автомобиля, отъезжавшего на большой скорости. Она поднялась, чтобы посмотреть в окно.

Легкий грузовой "Пежо" поворачивал за угол улицы. Однако она не была уверена, что машина отъехала от их дома.

Она проводила их до выхода. Она работала консьержкой лишь тогда, когда наступал август, чтобы помочь своей двоюродной сестре. Однако она работала с такой профессиональной ответственностью, что вполне компенсировала все оставшиеся месяцы года.

Она заметила длинный ящик и другую мебель, оставшуюся в грузовичке.

– А это? – спросила она, нахмурившись. – Вы это забыли?

– А это надо доставить в другое место, тетушка, в Париж, когда будем возвращаться, – ответил молодой грузчик, сгибаясь пополам, чтобы усесться за руль.

Мадам Бертран посмотрела вслед удаляющемуся грузовику.

– По крайней мере, этот парень водит машину! Наверное, он только на это и способен! Изображает из себя асса за рулем и в кровати! – твердо заключила она.

Она подумала о своем сыне, которому никогда не могла простить того, что он избрал гробом свой подержанный "4 Л".

Выйдя из такси, Дороти заметила Гордона на террасе "Двух макак" и погрозила ему пальцем. Он был в компании Мэнни Шварца и Уильяма Корнелла и продолжал возлияния, которые начал у Мэнни несколько часов назад.

– Вот он, наконец-то! Разве так делают? Подвести меня именно в такой день, когда я особенно нуждаюсь в твоем таланте переводчика?

Она уселась между Мэнни и Корнеллом. На ее шее висел длинный кулон, отчеканенный горцами из Закопане, к которому она добавила три ряда тяжелых цепочек.

– Мне очень жаль, – пробормотал Гордон... – Но я опоздал на поезд...

Мэнни навострил уши, предвкушая забавную сцену, когда Дороти будет выговаривать Гордону.

– Ты должен был опоздать по меньшей мере на четыре поезда! Ты позвонил мне лишь в десять тридцать, чтобы предупредить меня. К счастью, мой пилот оказался галантным мужчиной, он меня подождал!

Поскольку Гордон медлил с ответом, Мэнни со скептическим видом, подозвал официанта, чтобы заказать бурбон для Дороти и новые порции для них троих. Вслед за ним Корнелл стал наблюдать за Гордоном, изогнув две свои единственные морщины, прямые, как рельсы, которые из конца в конец пересекали его лоб и свидетельствовали об упрямой несгибаемости его характера.

За те два года, когда он вместе с Мэнни занимался делами, ему часто представлялся случай встретиться с Гордоном, и хотя он никогда не упускал возможности продемонстрировать Дженни свою подчеркнутую услужливость, Он всегда игнорировал Гордона. Он обменивался с ним лишь натянутыми вежливыми фразами, почти снисходительными, что вполне устраивало Гордона; личность Корнелла его не привлекала. Однако впервые Корнелл, казалось, заинтересовался им.

– Мне очень жаль... – повторил Гордон с потерянным видом, который был одной из его привлекательных черт и который быстро разжалобил Дороти. – Я должен был повидать двоюродного брата, он был в Париже только утром...

– Успокойся, бэби, – сказала она с хриплым смешком. – Мой пилот немного говорил по-английски. Еще немного, и он включил бы меня в список своих жертв. Он просто очаровашка! А тут он заплатил по счету. У "Фуке"!

– Где Дженни? – внезапно спросил Мэнни.

– Не знаю, – ответил Гордон. – Я несколько раз пытался позвонить ей... И все напрасно.

Каждый из них вел довольно независимую жизнь, но на этот раз его не покидало чувство обеспокоенности.

– А не сегодня она репетирует с Белькиром? – спросил Мэнни.

– Нет, обычно она не репетирует по понедельникам.

– А как их балет для семи участников, дело движется? – спросила в свою очередь Дороти.

– Да, движется...

– Мне говорили, что Белькир с Дженни составляют прекрасную пару, – сказала Дороти.

– Да, пару женщин, – добавил Мэнни с сарказмом. – Надо признать, что у Билли хороший вкус.

Как если бы он только и ждал этих слов, Билли появился на углу улицы в компании Эрика.

– Уж этот-то во всяком случае совершенно не похож на женщину, – прошептала Дороти. – Где он его откопал?

– Я не знаю, – ответил Мэнни. – Просто человек, который стремится сниматься в кино. Чтобы добиться этого, он сделает, что угодно, даже будет спать с Билли!

Когда Эрик не позировал в качестве презрительного ковбоя, его взгляд выражал холодную жестокость. Этому взгляду не хватало лишь немного изощренности, чтобы стать воплощением разврата.