Фрай Макс
Шрифт:
— Вот так так! Ну и как тебя сюда занесло, человек? — ворчливо спросил один из мохнатых толстяков, тщательно вытирая свою вилку большим круглым листом невысокого кустика, росшего поблизости. — Только не говори, что ты не человек, а демон: самый обыкновенный человек, это невооруженным глазом видно. Нас не проведешь!
Я опешил от его словесной атаки и хлопал глазами, пытаясь сообразить, что бы такое ответить.
— Рассказывай свою историю, только коротко, — проворчал другой кырба-ате. — Или вовсе ничего не рассказывай: ну какая у тебя может быть история? А нам уже пора по домам, ужинать и спать.
— Ужинать?! — Я не удержался от кривой усмешки. — А здесь вы что делали?
— Вот глупый человек! Какой же это ужин? Так, баловство одно! Сюда мы ходим только для того, чтобы дать хозяину дома возможность засвидетельствовать нам свое уважение, — объяснил он. — А настоящий ужин может быть только дома, в норке, под любимым одеялом…
— Ты давай, не отлынивай, рассказывай свою историю! — потребовал еще один кырба-ате. — В десять слов уложишься?
Я растерянно помотал головой.
— Ладно, пусть будет больше слов, но не увлекайся! — великодушно решили мохнатые толстяки.
Я старался изо всех сил. В конце концов мне удалось рассказать историю своих скитаний по миру Хомана за пять минут — своего рода рекорд.
— Ну вот, действительно ничего интересного! — вздохнул тот кырба-ате, который все это время старательно вытирал вилку. Он наконец счел ее достаточно чистой и положил в карман своего цветастого передника.
— Да ты не огорчайся, — сказал другой. — У вас, людей, почти никогда не бывает интересных историй! Так уж вы устроены… С тех пор как на Хой приезжал акуса-па-хумха Малого Халндойна, который добавляет в острый соус яд морской змеи керадбы, [60] я ни разу не слышал, чтобы из человеческих уст звучало что-то заслуживающее внимания!
60
Морская змея керадба — очень страшный хищник: ядовитый, к тому же очень умный. К счастью это существо встречается редко и никогда — в прибрежных водах. Добавлю, что «керадбой» морская змея называется на бунабском языке, на кунхё она называется «чинки», так что Хэхэльф дал имя своему кораблю в честь этой шустрой и опасной твари.
— Люди вообще очень странные существа, — вмешался еще один. — Например, у вас почти совсем не растет шерсть. Ну, это я еще кое-как могу понять: природа обидела. Но вы же — разумные существа! Почему вы не носите шубы, чтобы замаскировать свои голые бледные тела? — И он возмущенно умолк.
— Ладно, — проникновенно сказал я, — вы меня убедили. Я непременно постараюсь раздобыть себе шубу. И буду ее носить, честное слово!
— Вот и умница, — снисходительно одобрили меня кырба-ате. — Вот ведь, какой молодец: вроде человек — а соображает!
— Ты тут с нами зря время теряешь, — вдруг сказал одни из кырба-ате. — Вернуться домой мы тебе не поможем, хотя могу наперед сказать, что все у тебя рано или поздно будет хорошо, особенно если ты действительно начнешь носить шубу. А теперь иди и ешь. А то такой тощий — смотреть на тебя противно!
— И щеки впалые! — с отвращением добавил другой. — Как можно так скверно обращаться со своим телом?! Оно же у тебя одно-единственное, казалось бы, о чем еще заботиться, а ты ни щек не наел, ни боков, ни задницы…
Я вернулся на свое место, с трудом сдерживая запрещенную правилами бунабского этикета улыбку.
— Ну что? — нетерпеливо спросил Хэхэльф.
Я кратко пересказал ему содержание нашей беседы.
— Слушай, Ронхул, это просто здорово! — просиял он. — Если уж кырба-ате говорят, что у тебя все будет хорошо, значит, так оно и есть: они редко что-то предсказывают, но никогда не ошибаются. На то они и Мараха! В свое время они так же небрежно предсказали мне, что я уеду с Хоя и буду возвращаться сюда только погостить. Тогда это был большой вопрос, поскольку мой батюшка нарушил взятые им обязательства, и по правилам меня не то что отпускать домой — оставлять в живых не следовало… Ндана-акуса, конечно, не собирался меня убивать: к этому моменту он успел потратить слишком много времени на мое обучение, чтобы просто так взять и уничтожить результаты своих усилий. Но и отпускать домой он меня тогда не собирался… Извини, Ронхул, но вечер воспоминаний закончен: я должен рассказать нашему хозяину о твоей беседе с кырба-ате.
Они довольно долго шушукались, потом Хэхэльф повернулся ко мне.
— Ндана-акуса спрашивает, когда тебе будет угодно отправиться в путь, к Варабайбе? Обычно он сам принимает решения и не дает себе труд советоваться с другими заинтересованными лицами, а тут спросил! Понимаю, что ты скажешь: «Завтра же!» — и полностью разделяю твое нетерпение. Но я тебя умоляю: сделай несчастное лицо, чтобы ндана-акуса увидел, как тебе не хочется покидать его гостеприимный дом. А то затаит обиду, мне же потом и расхлебывать…
Я послушно скорчил скорбную рожу: никаких проблем! Достаточно было вспомнить суровых Вурундшундба и их прогноз касательно моего светлого будущего в каких-то чудовищных Гнездах Химер, чтобы загрустить почти по-настоящему: невзирая на оптимистические пророчества мохнатых мудрецов, моя судьба по-прежнему висела на волоске…
Пока Хэхэльф рассказывал ндана-акусе о том, какие чудовищные сожаления мы оба испытываем в связи с необходимостью отправиться в путь прямо завтра, я мрачнел все больше и больше, пока не понял, что еще немного, и какая-нибудь из бунабских красоток решит, что я вполне подхожу для семейной жизни. По крайней мере, мой основной недостаток — «улыбчивый рот» — был полностью ликвидирован.