– У меня заболит голова, – говорит Джери. (Смех.)

– Это как раз то, что обычно бывает, правильно?

– Это то, что всегда бывает.

– А ты знаешь, что хочет сказать твоя голова? Она хочет сказать: «ПЕРЕСТАНЬ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ И ОБРАТИ ВНИМАНИЕ».

– Ты хочешь сказать, что босс перестанет быть самодовольным гадом?

– Ты перестанешь воспринимать его как самодовольного гада.

Джери хмурится.

– Но ведь ты сказал, что именно к этому надо прикоснуться.

– Правильно.

– Но если мы к этому прикасаемся, то как мы можем перестать это переживать?

– Единственный способ перестать что-либо переживать – к этому надо прикоснуться. Это совершенно невозможный парадокс – если ты что-то полностью пережил, то переживание исчезнет и появится новое.

– Я никак не пойму.

– Это потому, что ты в своем жопном уме. Я не хочу, чтобы ты это понимал. Понимание – приз для дураков. Это надо попробовать и пережить. Ты можешь даже пере-пережить свою жопность.

Джери напрягается.

– Может быть, это ты – жопа, – говорит он.

– Отлично. А теперь прикоснись к своей злости. Смотри на то, что ты переживешь прямо сейчас.

– Ты – тупой фашист!

– ЭТО НЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ, ЖОПА! – Кричит Тренер, подходя к Джери. – ЭТО ВЕРОВАНИЕ! СМОТРИ! СМОТРИ НА СВОЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ! Я хочу, чтобы ты наблюдал и прикасался к тому, что ты сейчас чувствуешь.

– Я бешусь.

– Это ближе. Что именно ты сейчас чувствуешь?

Джери колеблется и, кажется, начинает себя исследовать.

– Мышцы напряжены, живот бурлит, и ты – фашист.

– Хорошо! Два переживания и верование! – говорит тренер.

Он стоит рядом с Джери и кажется маленьким по сравнению с ним.

– Какие мышцы напряжены?

– На руках и челюстях. На животе.

– Прекрасно. Где на челюстях?

– Вот здесь… вот эти, – говорит Джери и показывает возле уха.

– Хорошо. Где на животе?

– У… здесь, – говорит Джери и показывает повыше пупка.

– Сколько в глубину?

– Около двух дюймов.

– Хорошо. Это боль, тяжесть или что?

– Это… ух… просто чувство, напряжение.

– Хорошо. Опиши, что происходит с мышцами рук.

– Они все еще слегка напряжены.

– У тебя в руках две ебаные мили мышц! Где именно?

– В пальцах и вокруг плеч.

– Прекрасно. Расскажи точнее, какие ощущения у тебя в пальцах.

Джери шевелит пальцами.

– Они… уже в порядке.

– Прекрасно, посмотри снова на живот. Опиши, что ты чувствуешь.

– Тяжесть выше пупка.

– Какой она величины?

– С мяч для гольфа.

– Сколько в глубину?

– Должно быть, два дюйма.

– Прекрасно. Какого она цвета?

– Цвета?

– Какого цвета тяжесть?

Джери долго стоит с опущенной головой, вглядываясь в себя.

– Нет, не могу сказать.

– Хорошо. Тогда скажи, какой величины тяжесть сейчас?

Джери колеблется.

– Она… ух… там ничего больше нет. Нет тяжести.

– Я вижу. Ты все еще чувствуешь злость? Джери застенчиво улыбается.

– Нет.

– Ты все еще воспринимаешь меня как тупого фашиста?

Джери улыбается.

– Когда ты спросил, я почувствовал волну раздражения, но… в основном… нет. Фашист, может быть, но не тупой.

– Ты прикоснулся к своей злости, и она исчезла?

Секунду Джери неуверенно переминается с ноги на ногу.

Затем он трясет головой и усмехается: – Она явно исчезла.

– Что бы произошло, если бы я пять минут назад попросил тебя взять себя под контроль, превратить свою злость в миролюбие, раздражение – в любовь?

– Я бы сказал, чтобы ты заткнулся… я бы продолжал злиться…

– Стало бы хуже?

– Да…

– Спасибо.

Начинается наш второй процесс. Мы садимся, не перекрещивая рук и ног, и следуем инструкции по размещению пространства. Минут через двадцать постоянное фоновое бормотание наших умов – «иама-иама» в ЭСТ– терминах – затихает. Один или два человека плачут, некоторые спят. Мы расслабляем мышцы во лбу, челюстях, языке. Мы глубоко дышим. Мы слушаем длинную декларацию утверждения жизни, которую читает тренер.