Без крайней необходимости.

— С Дорином главное — слушать то, что он тебе вещать будет. И не торговаться. Не любит он этого, — инструктировал меня Ким.

— А что он мне будет вещать? — заинтересовался я, и сталкеры загоготали.

— А вот это ты сам послушаешь, друг!

Лавка Дорина оказалась огромным ангаром, разделенным на секции стеллажами, заполненными всевозможным товаром, так или иначе относившимся к симботам.

Здесь было все, начиная от самовосстанавливающихся бронепластин, визор-систем, сменных подошв с улучшающим сцепление напылением и монокристаллическими шипами, усиленных перчаток и различных систем крепления дополнительных модулей и заканчивая рулонами прозрачной молекулярной пленки, модифицированной «сбруей» нейросвязи с симботами, кожаными куртками, джинсами из «неубиваемой» ткани. И, кажется, даже плитки жевательного табака, если я правильно прочитал маркировку контейнера, стоявшего в темном углу на одной из самых верхних полок.

— Ты! Ты тоже собрался туда, в эту бутафорию, развлекать невидимых зрителей?! — нацелил мне в грудь здоровенную сигару огромный мужичина с нависшим над широким ремнем пузом.

Я понял, что это и есть Дорин.

— Каких зрителей?

— Которые смотрят на тебя и кучу других идиотов! А что такое, по-твоему, Перекресток?

— Э-э-э-э… — Я замялся, давая Дорину возможность продолжить.

И он продолжил.

Теория Дорина была стройна и непротиворечива, как всякое качественное безумие.

По его словам, Перекресток был никакой не транспортной сетью или чем там еще, и уж тем более не заброшенным музеем. А был самым что ни на есть обыкновенным реалити-шоу, причем продюсеры этого шоу показали себя настоящими гениями — привлекли толпу участников, не заплатив ни гроша.

Он приводил одно доказательство за другим, он метался между стеллажами, размахивая руками и топорща усы, ерошил нечесаную шевелюру и бил себя в заросшую черным волосом грудь.

Зрелище завораживало.

— Ну что покупать будете? — неожиданно спокойным деловым тоном спросил он, внезапно останавливаясь передо мной.

— Ему надо подобрать симбот. Для новичка, ты уж ничего такого сурово модифицированного не подсовывай, а? — похлопал по плечу хозяина лавки Ким. — А нам все вот по этому списку. — И он подал Дорину потертый многоразовый чип.

— Хм, что это вы, осесть в лагере решили? — покрутил ус Дорин, глядя на экран комма, по которому ползли строчки списка.

— Увы, пока придется. Месяц назад Пьер свалился в дымную трещину, после чего Панг Хо решил, что с него хватит, перевел свою долю в банк Веги и смотался первым же пассажирским лайнером. И я его не осуждаю, — развел руками Платформа.

— А Пьер, он совсем? — Дорин сделал неопределенный, но очень красноречивый жест рукой.

— Совсем. Даже достать не смогли. Так что мы пока остались без рейнджеров.

Я приметил его, как только мы дошли до середины ангара, и все время, пока Дорин бегал и вещал, внимательно рассматривал.

А сейчас, не обращая больше внимания на разговор сталкеров с лавочником, пошел к нему.

Потертый матовый корпус. Сейчас, конечно, система мимикрической окраски отключена, но я хорошо помнил, как текут по корпусу разноцветные волны настройки. Шлем откинут назад, отчего вся фигура симбота стала странно кургузой, безголовой, словно у призрака казненного рыцаря. Мощные руки разведены в стороны, трубчатые пальцы согнуты, как будто готовы сжать рукояти оружия. На запястьях широкие браслеты крепления дополнительного оборудования. Передняя часть корпуса — грудная пластина, ножной доспех до колена и наручи с наплечниками откинуты вперед и закреплены в держателе.

Старый добрый «Гоплит» — любимец армейской разведки, спасательных служб и исследовательских бригад. Модель считалась устаревшей — не самый большой запас кислорода, высокое энергопотребление при пиковых нагрузках, — но я любил ее. В свое время долго отказывался менять на модифицированный «Тамплиер», пока мне его не всучили в приказном порядке, и до сих пор считаю, что по безопасности, маневренности и ремонтопригодности «Гоплиту» нет равных.

Сзади раздалось покашливание.

— А вот его не советую, господин хороший, — покручивая ус, изрек Дорин.

— Правда, Мартин, капризная шкура-то, — поддержал его Ким.

— Это «Гоплит»-то капризная? — изумился я. — А ну, дай мне сбрую!

Дорин посмотрел с интересом и протянул лежавшую на полке штатную систему нейросвязи.

Так…

Налобник, провод пропустить по спине, шлепнуть шейную присоску, руки в перчатки с кольцами командных датчиков, нагнуться, поддернуть штанины, закрепить ножные ленты.

И, выпрямившись, слитным движением оттолкнуться, ладони назад, нащупать боковины симбота, ноги подтянуть к животу, опустить вниз, в «сапоги», руки развести, соединяя кольца с приемниками машины… С тихим гудением поползла вверх нагрудная кираса, встали на место, герметично закрепляясь, наколенники и наручи, с чмоканьем загерметизировались локтевые сочленения, взвыл привод шлема, и я почувствовал знакомое давление на затылок, тут же пропавшее.

Пленку забрала с визором раскатывать не стал, и так все понятно: машина в отличном состоянии.

Поработал руками, согнул ногу, выбросил вперед, атакуя невидимого соперника, встал в низкую стойку, теперь сальто… Прекрасно, идеальная балансировка, симбот явно доводил до ума кто-то знающий свое дело.

Платформа, Ким и Дорин смотрели на меня с глубокой задумчивостью…

— Гидравлик, говоришь? — протянул Ким, и я пожал плечами:

— Ну я не всегда им был.

Платформа почесал коротко стриженный затылок: