— Как будто в моей мебели могут быть жучки!

Сидди отодвинул мебель, не снимая шляпы. Когда он ушел, Розамонда спросила Грету:

— А ты подумала, кто будет заниматься садом?

— Я сама, пока не продам дом.

В три часа Гермионе пришлось уехать. Она свернула с Орландо Роуд, поднялась на холм и выехала на Тихоокеанское шоссе. Дожидаясь светофора, Гермиона обернулась, ей хотелось взглянуть на Имоджин, сидевшую сзади в подвесном креслице. Стюарт ехал по шоссе в противоположном направлении и увидел Гермиону в этой позе: напряженная шея, лицо повернуто назад, растянутые в улыбке губы шепчут что-то ласковое, широкие рукава соскользнули к плечам и обнажили руки. Гермиона не заметила Стюарта. Он резко свернул в боковую улицу и остановился у кирпичного забора, над которым высилась шапка цветущих кустов, перегибавшихся из сада на улицу, будто поднявшееся тесто, готовое убежать из квашни. В глубоком раздумье Стюарт смотрел невидящими глазами прямо перед собой. Минут через пять его машина снова влилась в поток транспорта, мчавшегося по Тихоокеанскому шоссе на север. Стюарт ехал в Уарунгу.

Дверь открыла Розамонда.

— Ты знаешь, что Сильвия остается в Сиднее?

— Конечно. Она мне звонила. Давно пора образумиться.

Один из покупателей уже приехал и ходил с Гретой по дому, другой появился чуть позже, когда Розамонда привела Стюарта в холл. Грета еще раньше сказала, что соперничество покупателей ей только на пользу, поскольку она намерена продавать все вещи по отдельности и как можно дороже. Розамонда сказала Стюарту, где найти Сильвию, поэтому Стюарт, который приехал вовсе не ради встречи с Сильвией, зашел в комнату, где умер Джек Корнок.

— Здесь, пожалуй, больше нечего делать. Мы с Гермионой и Рози все привели в порядок. Но покупатель уже осмотрел эту комнату, поэтому я сижу тут, чтобы никому не мешать. Гарри приедет после работы.

— Грета немножко торопится, тебе не кажется?

— Хорошо, что она так занята.

— Если только Кейт Бертеншоу в курсе дела.

— Я уверена, что в курсе.

— Что ж, ладно… Я, собственно говоря, приехал по своим делам. Ко мне явился один человек, он хочет продать дом в восточном пригороде и купить что-нибудь здесь. Я подумал, что Грету это может заинтересовать. Конечно, я мог бы позвонить, но мне хотелось уточнить планировку. Я бы добрался сюда раньше, но в Роузвилле у меня забарахлила машина. По дороге сюда я встретил Гермиону, да, да, Гермиону. Она ехала домой. — Стюарт встал рядом с Сильвией, обнял за плечи и на мгновение прижал к себе. — Не давай никому отговорить себя, Сил, делай, что делаешь.

Сильвия подумала, что Стюарт совершил это долгое путешествие (о котором рассказал так подробно) специально ради этих слов, поэтому вместо того, чтобы возразить: «Никто меня не отговаривает», покорно сказала: — Хорошо.

— Не отговаривай сама себя, вот что я хотел сказать. Решила, значит, решила. И хватит, поставь точку.

— Постараюсь. Мама все еще не хочет меня видеть?

— Теперь особенно, после того как узнала, что ты остаешься. Относись к этому с юмором.

— У меня нет другого выхода.

— Скоро все переменится.

— Если встать на ее точку зрения, вряд ли.

Стюарт завел часы, подержал около уха, искоса поглядывая на сестру.

— В конце октября около Редлиф Пул освободится квартира. Две спальни, нужен ремонт. Тебя и Гарри может это интересовать?

Сильвия рассмеялась.

— Ты воистину человек дела. Квартира выходит на это ужасное шоссе?

— Нет, на другую сторону.

— Значит, на гавань. Ой, как хорошо!

— Гавань едва проглядывает.

— Ой, не знаю, меня эта квартира безусловно интересует. Не представляю, как Гарри отнесется к северному району. Я его спрошу.

— Мама страшно нервничает из-за визита к Кейту Бертеншоу. Я уговариваю ее, что это не экзамен. Она хочет, чтобы я пошел с ней. Я предложил ей взять с собой Кена.

— А Кен способен…

— От Кена не требуется никаких способностей. Кейт опытный и надежный человек, а Кену нужно чем-то заниматься. Вот он и будет читать документы, — с легкой улыбкой сказал Стюарт. — Маме тогда не придется надевать очки.

— Значит, Кен тоже не знает?

— Возьми себя в руки.

— Ох уж эти мужчины!

— Не кипи, Сил, помни, что у мамы была хорошая практика.

Но Сильвия отошла от Стюарта и обхватила себя руками, будто хотела помешать своему негодованию вырваться наружу.

— Ладно, если ты все равно кипишь, я заодно скажу тебе, что мама договорилась поехать на скачки с Гаем.

Сильвия резко повернулась: — С Гаем?

— Успокойся. Мама считает, что у них с Гаем общие интересы — скачки.

— Значит, она будет платить…

— Нет, он внесет свою долю или не поедет. Мама рассчитывает, что ставить будет она, а Гай будет сообщать ей необходимые сведения.

— И просматривать бюллетень, — в отчаянии перебила его Сильвия.

— И просматривать бюллетень, — спокойно повторил Стюарт. — Мама говорит, что ей нужен друг. Подумай, пожалуйста, о том, что я сказал.

— Это требует усилий, — вздохнула Сильвия.

— Знаю. Я-то знаю. В последние годы мы с отцом прекрасно ладили, но мостик, перекинутый над той, прежней, пропастью, едва дышал — малейшая перегрузка, и конец. Как ни сложатся твои отношения с матерью, ей тебя недостаточно. У меня с мамой все хорошо, но этого ей тоже недостаточно. И Кена со всей его семьей тоже. Мама хочет появляться на людях с мужчиной. С таким мужчиной — будем говорить начистоту, — с каким можно пофлиртовать.