— А это твои? — требовательно спросил Кален, указав на нападавших.

Файне могла лишь в растерянности покачать головой. Кто бы ни послал этих людей в храм, это была не она.

Неподалёку от входа Кален увидел группу гвардейцев и стражников, собравшихся вокруг Борса Джерти. Коммандер, который на самом деле был не так пьян, как хотел казаться, треснул одного из мужчин своей трубкой с флягой и вынул на удивление длинный клинок из-под развевающейся рубашки. Клиандур был неподалёку — коммандер отправлял людей перекрыть входы-выходы, чтобы изолировать царящий в помещении хаос.

— Я не вижу её! — крикнула Целлика.

Чем больше стражников прибывало на место, тем меньше оставалось бандитов. Но знать начала драться друг с другом, что усугубило неразбериху. Леди Дикое Пламя, окружённая дюжиной дворян, сражающихся за право защищать её, устав от суматохи, ударила одного из них своей сумочкой с драгоценными камнями и принялась убегать. Талантресс Роринхорн здесь вообще не было, а в зале слышны были дюжины криков — аристократы пытались найти друг друга.

Кален увидел чёрные фигуры, ускользающие со двора, которые тащили на руках скрытых капюшонами дам. Они двигались на юг, в сторону храмовой площади.

 Целлика проследила его взгляд и указала на похитителей.

— Что ты намерен делать?

Кален грубо оттолкнул Файне к полурослице и, взяв в руки шлем, надел его.

— Кален, у тебя нет меча, — сказала Целлика. — Ты не можешь…

Он достал с пояса кинжалы. Дрен оглядел двор, будто оценивая расстояние до одного из высоких окон.

— Подожди, Кален! — Файне схватила его за руку и он посмотрел на неё. Глаза воина горели. Девушка поборола внезапный приступ страха. — Ты…спас мне жизнь, — сказала она.

— Глупая девка! — Кален сжал кулак и ударил кинжалом в стену над её головой. Лезвие звонко врезалось в камень, оглушая девушку. — Какого дьявола ты творишь?

 Файне была ошеломлена.

— Кален, я…

— Заткнись. Я устал от этого, — сказал он. — Ты испорченный ребёнок, привыкший так развлекаться. Просто тупая дура, которая думает, что у её проделок не бывает последствий — что люди не умирают.

— Кален, — сказала Целлика, опустив глаза. Её щёки покраснели от стыда.

Файне дрожала.

— Прошу, не надо, — сказала она. — Пожалуйста, Кален… Прости меня!

Но взгляд Калена оставался холодным.

— Убирайся, — сказал он. — Я не хочу иметь с тобой ничего общего. А теперь, простите, — сказал он, надев шлем, — но у меня есть кое-кто, более достойный спасения.

Воин побежал на другую сторону двора, перескакивая с одного стола на другой и избегая сражений — зачарованные ботинки помогали ему в этом. Во дворе раздались крики юных дворян, и несколько настороженных стражников выстрелили в него из арбалетов. Болты продырявили плащ, один из них даже поранил левую руку, но Кален не дрогнул. Когда Дрен достиг дальнего окна, он замешкался и обернулся — его бесстрастный взгляд был направлен на Файне. Затем он отвернулся, и полуэльфийка увидела только развевающийся плащ, исчезнувший в окне.

Удивлённая Файне отшатнулась от Целлики. Она достала палочку — палочку, которую она могла использовать, чтобы спрятаться от целого мира, что она, собственно, и делала — взгляд загорелся яростью.

— Прости, — сказала Целлика, нервно потирая руки. — Кален… он — подожди!

Полурослица пошатнулась, когда Файне перевела на неё взгляд и прошептала слова тёмной магии.

Целлика растерянно дотронулась до собственных глаз — казалось, как не пыталась она посмотреть на Файне, её взгляд автоматически перескакивал в сторону. А та уже сбежала вниз по лестнице — даже попытайся Целлика догнать Файне, у неё бы ничего не вышло: ноги полуэльфийки были гораздо длиннее ног полурослицы.

— Ты не предупреждал меня об этом, отец, — прорычала Файне.

Пробежав два квартала, Авэрин остановилась посмотреть, сколько с ней было людей. Особого значения это не имело — самый дорогой приз был у неё в руках — но каждая захваченная в плен девушка благородного происхождения принесла бы Незрячим доход.

С удовольствием Авэрин отметила, что, по меньшей мере, дюжина последователей уцелела, а у полудюжины были девушки в руках. Не всем её наёмникам удалось сбежать, но она всегда сможет нанять других отчаянных людей, которых так много в Темн'oтах.

Рядом с ней остановился главарь банды. Он нёс на руках потерявшую сознание Хоквинтер, чьё лицо скрывал капюшон. Несмотря на то, что её рот был заткнут кляпом, девушка громко стонала. Хотя лицо было скрыто, Авэрин узнавала всех дворян Глубоководья по фигуре не хуже, чем по лицу. Она обладала отличной памятью.

— Куда теперь, хозяйка? — спросил главарь.

Похитители задыхались от напряжения. Авэрин одышкой не страдала — она не дышала вообще: не было в том нужды в течение почти целого столетия.