Кален вздохнул.

— Я провожу её до дома, — сказал он. — Где бы она не жила.

Мужчина взял запасную форму, чёрный кожаный плащ и нагрудник со знаком двух перчаток. Не обращая на них внимания, он стянул лосины и начал переодеваться.

— Оооой! — Мирин покраснела и отвернулась.

Целлика наградила Калена тяжёлым взглядом.

— Ты знаешь куда идти? — спросила она.

Кален пожал плечами.

— Так ты действительно незнаешь её, да? — переспросила уже спокойнее полурослица.

Кален надел штаны и подтянул ремни.

— Ты…ты всё ещё намерен пойти с Мирин на завтрашний бал?

Кален пожал плечами. Едва ли это было уместно.

— Ну, ладно, — сказала Целлика. Она улыбнулась.

Мирин прижалась спиной к стене и сползла по ней, ее тело сотрясала дрожь , а лицо пылало. Что с ней происходит? При взгляде на собственные руки сердце девушки бешено забилось. На левой ладони появились маленькие ярко-синие знаки.Мирин терла их, словно это были пятна грязи, но они не исчезали.

Мирин, тяжело дыша,задрала рукав старой рубахи иобнаружила еще больше символов, проступивших на руке . Девушкастала царапать кожу, отчаянно пытаясь избавиться от них, но пошла кровь. Мирин коснулась щеки, где ощущала покалывание. В маленьком зеркальце, висящемнапротив, девушка увидела похожие на виноградные гроздья синие руны, тянущиеся вдоль горла ина лице. Она сидела, застыв от ужаса и тщетно пытаясь сохранять спокойствие.Знаки изменялись — становились незаметнее. Вскоре они полностью исчезли, и Мирин перевела дух .

Файне уже ушла, поняла она, а Кален — одетый и стоявший у двери — взглянул на неё.Л едяные глаза неприятно блеснули. Мирин открыла было рот, но он не стал с ней объясняться. Не сказав ни слова, Каленвышел в коридор и захлопнул дверь.Мирин посмотрелана руки.Н а глаза ей навернулись слезы.

— Необращай на него внимания, — ободрительно улыбнулась Целлика .— Он та ещё сволочь.

— Правда? —шмыгнула носом Мирин.

— Да, —ответила Целлика .— Я знаю, от чего у тебя сразу поднимется настроение , — её глаза сияли.— Платья!

Когда она поняла, что в комнате записей Калена тоже нет, Арэйзра ударила кулаком по крышке стола. Было больно и Рэйз поднесла кулак к губам, чтобы унять боль.

Будь проклят этот Кален — гдеон, поглоти его Бездна? Дома нет, в казармах нет. Комната записей была излюбленным местом Дрена — здесь мирно и тихо, можно было спокойно почитать. Где он мог быть?

И кто эта девушка, поглоти её Бездна вместе с Каленом? В его рубахе и с такими волосами? Он что, привёл какую-то девку из «Улыбающейся Сирены»?

Арэйзра почувствовала слабость. Всё было не так в этот день — всё. Только Джерти был неожиданно добр с ней, а так это сущий кошмар. Но доброта коммандера делала всё ещё хуже.

Что это за девушка? Боги, Кален что, в кого-то влюбился? Боги!

В собственном гневе Арэйзра не заметила, как открылась дверь и кто-то вошёл. Она только и сидела, силясь не разрыдаться, и чувствовала, как руки покрываются гусиной кожей. Арэйзра поняла, что в комнате есть кто-то ещё.

— Кто здесь? — спросила девушка. — Кален?

Помещение резко погрузилось во тьму, и Арэйзра ахнула. В комнате записей не было окон, а если дверь закрывалась, то единственный источник света исчезал. Справившись с дрожью, гвардеец нащупала пальцами амулет, что носили все валабрары, и прошептала слово на эльфийском. Медальон осветился мягким зелёным светом, в котором стала видна комната.

Арэйзра разглядела стол и подошла к нему. На его краю стояла свеча — небольшой огарок ещё слегка дымился.

— Глупая девчонка, — сказала она. — Испугалась прогоревшей свечки.

Арэйзра увидела ещё один источник света на собственном поясе. Женщина замерла и очень медленно и осторожно потянулась к рукояти меча Тенеубийцы. В прошлый раз она обожгла руку, но сейчас рукоятка даже на ощупь не была тёплой. Вместо этого та оказалась прохладной и приятной. Правильной. Свечение вырывалось из щели ножен — девушка медленно вытащила меч, ахнув, когда серебристый свет залил комнату.