— Госпожа Соули, — позвал господин Флюйе.

Я вздрогнула и только теперь услышала первые аккорды кадрили.

— Простите… — пробормотала и присела в реверансе, которым не полагалось, но и не возбранялось, приветствовать партнёра.

Мир снова пришел в движение, и спустя пару десятков тактов я так увлеклась, что забыла обо всём. Я наслаждалась музыкой, учтивостью и умением господина Флюйе, редкими, но очень искренними комплементами, которые тот успевал озвучивать… наслаждалась до тех пор, пока он не споткнулся. Потом ещё раз, и ещё.

На следующем танце господин Флюйе спотыкался ещё чаще. При этом краснел, извинялся, и спотыкался снова. Господин Кюш повторил "подвиг" господина Флюйе, так что когда объявили о завершении первого акта, я облегчённо выдохнула и возблагодарила Богиню за то, что сама не растянулась на паркете.

К родным вернулась в самом скверном расположении духа, но этого никто не заметил. Мама вовсю болтала с госпожой Флёр — судя по обрывкам фраз, хвалила её жуткое канареечное платье. А отец беседовал с господином Данредом — кажется, насчёт закупки дополнительной партии вин. Ну а близняшки… Две малолетние заразы продолжали шептаться и неприлично хмуриться.

— Вы что задумали, — приблизившись почти вплотную, прошипела я.

Девчонки вздрогнули, одарили испуганными взглядами, а после снова переглянулись и просияли.

— Соули! — радостно прошептала Мила.

— Сестричка! — не менее радостно, поддержала Лина.

Я невольно попятилась. Нет, в самом деле страшно стало. Очень страшно!

— Эй! — Мила взмахнула рукой, подзывая слугу. Ловким движением схватила с подноса бокал с белым вином. Подумала и подхватила второй. Лина в это время налетела на другого слугу и отняла тарелку с маленькими воздушными пирожными.

Не успела я опомниться, как и пирожные и один из бокалов оказались в моих руках, а мы с сёстрами очутились за колонной.

— Пей, — Мила почти приказывала.

Я нервно сглотнула и пригубила. Вино оказалось вкусным.

— Ешь! — поддержала "младшенькая".

Я вопросительно приподняла брови. Вопрос "чем?" просто застрял в горле.

Лина сообразила — забрала тарелочку, подставила так, чтобы брать удобно было. После танцев меня и впрямь мучила жажда, да и голод проснулся. Так что от добытых угощений отказываться не стала. Тем более что сёстры, прекрасно понимали моё состояние и говорить прежде чем поем и выпью, явно, не собирались.

Наконец, близняшки не выдержали.

— Соули, ты должна нам помочь! — горячо прошептала Мила.

— Нет, — тут же вклинилась Лина. — Не должна. Ты просто обязана!

Девочки переглянулись и протянули дружно:

— Ну пожа-а-а-алуйста!

Вино придало сил, и замысел сестёр уже не казался априори страшным. И я не удержалась от шпильки:

— Что, опять умертвие?

— Почти, — ответила абсолютно серьёзная Мила.

"Младшенькая" важно кивнула и пояснила:

— Госпожа Вайя.

— А что с ней? — уже понимая, чем именно мэрская дочка не угодила близняшкам, поинтересовалась я.

— Она решила захапать нашего мага! — дружно выдали девчонки. Обе говорили шепотом, но мне показалось, что от вопля даже мраморные колонны содрогнулись.

— Тише!

Я невольно схватилась за сердце и едва не расплескала остатки вина. Мила учтиво забрала бокал и впихнула в руку второй, полный.

— Что за словечки! — вмиг опомнилась я. — И что за… "нашего мага"?!

Сёстры надулись, чем снова напомнили бурундуков. И даже элегантные платья и взрослые причёски исправить положение не могли. Бурундуки — они бурундуки и есть!

— Соули, ты понимаешь, он с ней три танца станцевал! — выпалила Мила.

— Только с ней! — добавила Лина.

— Она его увести хочет!

— Отбить!

— Отбить у нас! — горячо добавила "старшенькая", а я… поперхнулась вином.

О, Богиня, ну что за балаган?

— Ну а я-то тут причём?

— Соули, ты должна помочь, — безапелляционно заявила Мила.

— Как?

— Отбей его у этой дуры. — Лина даже ногой от возмущения топнула.

— Отбей! — горячо поддержала Мила. — Ты вон какая красивая, ты точно сможешь!

— А потом, ну когда он госпожу Вайю забудет, нам отдашь… Всё по-честному.

Я так и не сообразила как быть — растеряться или рассмеяться. В итоге выбрала третье — начала злиться.

— Девочки… а вы забыли о чём мы говорили вчера? Перед обедом?

Мила сделала честные глаза и заявила:

— Помним, конечно. Но ведь папа его простил…

— Ага, — вклинилась "младшенькая". — Запрета больше нет…

О, Богиня! Они невыносимы.

— Мой ответ — нет. Не буду. И вам… не позволю.