Но человек скотина такая: ко всему привыкает. И этот обвыкся да прижился, и даже понял суть. Суть же была в том, чтобы всячески ублажать начальство видимостью активности, да клеветать на ближних своих, что они-де мало трудятся и начальство не уважают.

И ещё он понял, что весь Офис содержится начальством не для каких-то полезных надобностей, а для того же, для чего короли французские некогда содержали свиту, то есть для Блезиру, Понтов и Похвальбы перед иностранными монархами численностью и красой своей челяди. А никакой иной работы от них не надобно.

Тут-то бы и зажить.

Однако с Бенедиктиновым Ликвором вышел полнейший афронт.

Как выяснилось, офисный люд после работ был не дурак выпить. Выпивать же дозволялось Корпоративными Правилами токмо в Дорогом Кабаке, где рюмочка того Ликвора стоила не десять общечеловеческих, а все полтораста, и то с клубною скидкою. Ходить же в дешёвое заведение считалося там дурным тоном, позором Офиса и поводом для доноса начальству, так что лучше уж было и не суваться.

Так и получилось, что рюмочка Бенедиктина доставалась ему раз в неделю, много — два.

Однако же, как-то раз в Дорогом Кабаке человек случайно встретил того самого чернокнижника из бутылки. Тот ему не обрадовался, особенно когда человек напомнил ему ещё о двух желаниях. Однако, выслушать согласился.

И спросил человек с него две бутылки Бенедиктинового Ликвора — хоть так.

Чёрный маг тяжко вздохнул и начал объяснять, что желание это глупое и неэффективное.

— Ну подумай сам, о чём ты просишь, — втолковывал он человеку, — ну выпьешь ты эти бутылки, и что? Лучше уж попроси у меня, чтобы тебе денег прибавили. Чтобы получать, скажем, ещё в десять… нет, мало, в сто! в сто раз больше Общечеловеческих Ценностей. Вот тогда-то бенедиктином своим ты просто зальёшься. Вот что значит эффективное решение!

Человек соглашаться не хотел, но очень уж убедителен был чертяка. Всё-таки кивнул — и в сей же миг очутился всё в том же Офисе, при галстухе, уперетый взглядом в новый Трудовой Договор. В оном договоре говорилось, что назначается сей человек на новую работу Помощника Решателя Вопросов, за что полагается ему денег в сто раз больше, чем ранее он имел.

Подписал он контрактик, разумеется. И начались у него дни тяжелей да горьше прежнего.

Раньше-то он бегал в офис раненько, уходил поздненько, изображал труды да писал доносы. Теперь же всё это осталось, но прибавилась ещё и настоящая работа. Состояла она в бегании по Клиентам, угождения Значительным Пупсам, поддержании Контактов, и прочем таком. Понятное дело, что и беганья те, и угождения, и поддержание ни к какой работе в смысле создания чего-то полезного отношения не имели. а были одним лишь пустоплясом да пустолаем, но выматывало это страшно. К тому же и сам господин Решатель Вопросов, помощником которого он стал, оказался человеком препротивным, да таким, что лучше и не рассказывать.

Но человек скотина такая: ко всему привыкает. И этот обвыкся да прижился, и даже понял суть процессов. Суть же была в том, чтобы шпионить, собирать сплетни, обратно же их разносить, устраивать пакости, сводить, разводить, мутить, жужукать, и вообще всячески блядюкаться в обществе таких же блядюжников.

И ещё он понял, что весь штат помощников содержится начальством не для каких-то полезных надобностей, а для того же, для чего короли французские некогда содержали фаворитов — для политики, интриг, да иной раз ещё для кой-каких стыдных нужд. А никакой иной работы от них не надобно.

Однако с Бенедиктиновым Ликвором опять вышел полнейший афронт.

Финансовый вопрос отпал, как не было: денег было хоть рабочим местом жуй. Однако, с офисным людом теперь ему стало гарбузиться несростно, и уж тем более пить. Пить ноне полагалось только с Клиентами, Значительными Пупсами, и в процессе Контактов. На беду, все они Бенедиктинового Ликвора на дух не переносили, а токмо Великия Вина Бургундии, Выдержанные Коньяки, или, на худой конец, Односолодовыя Виски Особливо Эксклюзивных Сортов. Пили они их, правда, кривя губы, так что у человека складывалось подозрение, что на самом-то деле в гробу они видали эти пойлища. Однако, все мучались, но пили гадость, и другим отступать от сего не позволяли. После же Великих Вин и Уиски никакой бенедиктин уже в рот не лез. Так что выкушать любимого Бенедиктинового Ликвора стало удаваться этак раз в месячишко, от силы два.

Однажды на Важном Приёме он опять пересёкся с давешним чернокнижником. Тот ему совсем не обрадовался, особенно когда бедолага напомнил ему об оставшемся желании. Однако, выслушать согласился.

Человек попросил втихую раздавить с ним бутылочку Бенедиктину — хоть так.

Чёрный маг вздохнул тяжко-претяжко и начал объяснять, что желание это глупое и неэффективное.

— Ну подумай сам, о чём ты просишь, — втолковывал он человеку, — ну выпью я с тобой, а дальше-то что? Лучше уж попроси у меня, чтобы тебя сделали самым главным начальником. У тебя тогда и денег будет до небес, а уж можно-то тебе будет всё можно, вообще всё — хушь карасин пей. Вот тогда-то Ликвором своим ты по самый галстух обкушаешься. Вот что значит эффективное решение!

Человек, конечно, не очень-то поверил чертяке, но тот торжественно поклялся и побожился, что на сей раз ну никаких обломинго с Бенедиктином не будет.

Всё-таки кивнул человек, соглашаясь — и в сей же миг очутился, безо всякого договора, прямо в кабинете самого Решателя Вопросов. И стало ему ведомо, что теперь он этот самый Решатель Вопросов и есть. И что теперь он теперь может всё, а все должны вокруг него вертеться, жужукаться, да делать, что он велит. И ничего-то его не вспарит, и ничего-то не побеспокоит, и не придётся ему более быть скотиною, коя ко всему привыкает, а это к нему, к скотине, теперь все должны будут привыкать.