Шрифт:
Ибо ненавидели Красные и Белые друг друга пуще всего на свете, и никто не был готов уступить другому величайшую честь — повесить Чубайса.
И истребили они друг друга до конца.
А когда от обеих армий остались лишь обугленные головешки, Чубайс, успевший всё-таки переодеться уругвайским послом, поднялся на Лобное Место и зловеще захохотал:
— Вот так у вас всегда было и будет, дурачьё! Ибо отец мой — Диавол, что значит Разделяющий. И он разделил вас, мечтающих об одном, так что вы испепелили друг друга, и отныне никто и ничто не воспротивится мне!
И рухнула великая Гиляка и Шибеница. Умерла последняя надежда людей русских.
И когда приватизировал Чубайс единым мановением десницы всё, что осталось в России неприватизированного, а мановением шуйцы — демонополизировал в пыль всё недемонополизированное, никто и пальцем не шевельнул, ниже слезы не пролил, ибо уже и напрасно было рыдать, и поздняк — метаться.
)(Притча о лягушках в кувшине, full version
18 июня, 2008
Однажды две лягушки попали в кувшин с молоком. Одна склеила лапки и потонула, а другая барахталась и сбила кусочек масла. И не стала утопать, а села на него и выпрыгнула.
В другой раз в тот же кувшин попали ещё пара лягушек. Они очень любили друг друга, и поэтому, когда упали, то тихо обнялись — и, шепча стихи Беллы Ахмадуллиной, пошли ко дну.
Потом всё в тот же самый несчастливый кувшин опять упали лягушки. Эта пара лягушек, правда, друг друга терпеть не могла. До такой степени, что, оказавшись в кувшине, они тут же начали толкаться, а потом сцепились по-настоящему. И тем самым довольно быстро сбили здоровенный кусок масла. Правда, по ходу дела утонуло несколько мелких лягушат, случайно оказавшихся в том же кувшине — но кто их считает?
А те две лягушки, вылезши на масло, продолжали потасовку, и в конце концов одна вышвырнула другую из кувшина, а потом и сама выпрыгнула, чтобы окончательно расправиться с мерзавкой.
Кувшин от таких потрясений упал на бок и разбился.
Тут лягушки, посмотрев на лужу обрата и блестящее масло, и прикинув все обстоятельства, решили отложить разборку до лучших времён.
Взяли масло, утащили. И продали по хорошей цене.
Так лягушки разбогатели, вышли в Жабы и накупили себе бриллиантовых бородавок.
Когда же их спрашивали, как это они так поднялись, обе Жабы говорили — «Конкуренция! О, эта живительная конкуренция!»
Злые языки, разумеется, говорили о «сговоре», «взаимном пиаре» и так далее. Чего только не говорили злые языки.
Но жабы только ухмылялись — они-то знали правду. Что никакого сговора не было, взаимного пиара тоже, а токмо одна чистая злость. Ну и жадность, которая её вовремя победила.
И только оставшись наедине, зыркали друг на друга с ненавистью в очах и каждая думала про другую: «Всё это, конечно, хорошо… Но как жаль, что я тогда не утопила эту гадину…»
) наблюдая за конфликтом в одной компании (О тайне богоизбранности
30 сентября, 2006
Господь, испугавшись Вавилонской башни, смешал языки и создал множество народов, после чего воссел наблюдать, как они там корячатся.
Но после некоторого первоначального хаоса и неразберихи, все народы как-то устроились и зажили, в общем, неплохо. Более того, у них снова начался прогресс.
Господу это не понравилось. Он понял, что, если дальше так пойдёт, они снова сговорятся и создадут новую Вавилонскую башню.
Тогда он стал стравливать народы друг с другом. Они ссорились, но потом мирились. В конце концов народы перестали ссориться вообще.
«Нет, так не пойдёт» — решил Господь. «Нужен какой-нибудь НАРОД-ПРЕДОХРАНИТЕЛЬ. Который умно и изобретательно вредил бы всем вообще. И делал бы жизнь всех народов ТАКИМ АДОМ, чтобы они и помыслить не могли о чём-то высоком. Чтобы и мысли у них не было ни о какой Вавилонской башне».
И избрал для этой цели один народ…
)(Притча о големе
12 июля, 2006
В пражском гетто жило множество раввинов, сведущих в Каббале. Некоторые говорят, что их было тринадцать, некоторые — что двадцать четыре, а некоторые даже считают, что мудрецов было целых девяноста девять. Трудно сказать, кто прав, потому что все они погибли в один день.
А случилось это так.