Баталов проснулся от того, что на запястье выл, вибрировал коммуникатор: «Тревога!» Двадцативосьмилетний инструктор по холодной нейтрализации, правнук Игоря Баталова, откинул верхний мягкий экран, сервер «Гелиоса» прислал сообщение: срочный сбор – машинный зал, блок двигательной установки.

Вскочив, Олег быстро оделся. Чуть слышно шумели гравитационные установки корабля. Или ему показалось? Баталов заглянул через коммуникатор в бортовой журнал. Так и есть: транспортник тащился на субсветовых двигателях! До сих пор? Почему не в гиперпространстве?

Значит, встали!

Баталов снял бластер с предохранителя. Фиксирующий зубец планки с щелчком вошел в гнездо, на плазменном накопителе армейского BL-0,8 загорелся индикатор: «зеленый». Допуск разрешен.

Оснащенное системой допуска оружие сканировало психику бойца и дало добро на свое применение. Несмотря на «остановившийся» «Гелиос», Баталов держал себя в руках, космодесантник показал уровень агрессии 0,2 Ag – две десятых агрессора. До отказных 0,81 Ag, при которых бластер самоблокируется, было еще очень далеко.

– Доброе утро, напарник. – Олег поставил бластер на предохранитель.

Вновь завыл коммуникатор. Перед тем как покинуть каюту, Баталов остановился перед висевшей на стене голограммой создателя допуска Артура Крэмберга. Взяв за основу опытный ДОР-1, Крэмберг разработал ДОК – универсальный допуск практически ко всем видам оружия, по сути дела, создал его заново. Портреты гениального ученого висели в каждой каюте «Гелиоса», от капитана до обслуживающего гравиокомпенсаторы второго механика, но именно инструктор по холодной нейтрализации Баталов по роду занятий не испытывал иллюзий: если бы не Крэмберг, все они были бы мертвы. Все тридцать шесть миллиардов, населяющие планеты Федерации под главенством Земли.

Два месяца назад на Артура Крэмберга было совершено покушение. Создатель ДОКа – «допуска к оружию Крэмберга» – остался жив, но все еще проходил курс реабилитации после сильнейших ожогов.

– Служу ДОКу. – Олег отдал честь.

Пискнул зуммер линии доставки, включилась микроволновка. Из корабельного молекулярного репликатора прибыл кусок говядины. Зашипел, распространяя аромат свежеприготовленной отбивной.

Завтрак отменялся – покинув каюту, Баталов быстро зашагал по плавно изгибающемуся коридору второй палубы. Инструктора по холодной нейтрализации обогнал человек в куртке механика.

– Погодите, скажите… как вас?.. – Олег запнулся. Штатские редко посещали его тренинги. Баталов никак не мог запомнить имена некоторых техников.

Олег вставил в правый глаз контактную линзу с видеокамерой, подключенной к коммуникатору. Поверх видимой картинки, коридора и идущего по нему механика легли виртуальные данные об освещении, расстоянии до цели, состоянии аккумуляторов BL-0,8, возможных путях отхода.

Над затылком механика возникла информация с его чипа-идентификатора – полупрозрачная голограмма анфас, пара строк из свободного доступа. Джек, еще нет сорока. На «Гелиосе» с первого полета. Трудяга. Врожденный уровень агрессии – 0,43 Ag. Многовато. Поэтому под курткой только поясной тазер.

С наложением виртуальных элементов на реальный фон стало гораздо лучше. Привычная боевая сетка космодесантника.

– Джек, почему стоим?

Механик, не оборачиваясь, махнул рукой, мол, смотри сам. Олег перевел систему дополнительной реальности из боевого в технический режим, которым пользовался Джек. Баталова оглушил вал данных на фоне голых корабельных стен, которые тотчас покрылись виртуальными датчиками, индикаторами гамма-излучения, прочей аппаратурой. За цифрами и диаграммами на призрачных экранах, казалось, было невозможно уследить.

– Джек, погодите! Что-то серьезное?

Вместо ответа механик побежал еще быстрей.

На душе у Баталова стало тревожно. «Гелиос» стартовал с Новой Земли и шел на планету-курорт Аламею в созвездии Лебедя, но вез отнюдь не панамы и трубочки для коктейлей. И сопровождал груз не полицейский катер, а линейный крейсер, хотя, по мнению Олега, и этого было недостаточно. Только крейсер вошел в гиперпространство, а «Гелиос» нет.

Транспортник двигался с околосветовой скоростью, по сути дела, стоял на месте. Когда крейсер вынырнет у Аламеи, его и «Гелиос» будут разделять тридцать пять тысяч световых лет.

Почему стоим?

Их старт с одной из орбитальных верфей Новой Земли трое суток назад был засекречен. О составе экипажа знали немногие, о грузе – боевом дестроере «Троян» – избранные, о возможностях дестроера к трансформации – единицы. Дестроер «Троян» – новейший образец, сверхмощное оружие, призванное защитить планету-курорт Аламею от возможных посягательств извне, – теперь застрял посреди космоса.

Очутившись в машинном зале, Олег не узнал гипердвигатель. На «Гелиосе» стоял военный образец второго класса, способный преодолеть гигантские расстояния. На нем можно было избороздить Галактику вдоль и поперек. Перед Баталовым возвышалось нагромождение секций, блоков, проводов, с потолка в металлическом кожухе спускалась гигантская спираль. Космодесантнику вновь пришлось переключить информационные режимы дополнительной реальности.