Ладно, «Кузя» не помог — сейчас я вас «КамАЗом» лечить буду. Уж чего-чего, а массы нам не занимать — тонн десять в этом тягаче точно есть, и бампер — будь здоров! Ну, держитесь свиньи, молитесь своей бандитской богомерзкой матери. Сейчас я вашему джипу такую анальную Камасутру своим «камазищем» по всем правилам летчика Талалихина устрою…

«Наверх вы, товарищи, все — по местам!..»

А ведь, ей-богу, побьются бутылки дареные. Все до одной… Все пятнадцать — в хлам!

Ну, прощай, «Зубровочка»!

Где я? Что со мной? Что-то много вокруг белого… Но не холодно, значит — не снег. Забавно. Это уже рай, или еще нет? Или чистилище? Господи, как же болит башка… и грудь… и спина… и лицо. И все, все, все… Чаю, мне, чаю, и — папироску. Живо!

— Очухался, Витька? Оклемался, паразит! Ну, напугал ты меня, Витюша. В жизни я так не пугался.

Кто?.. Кто это?.. Что-то не пойму я… Таким большим может быть только архангел Гавриил… Но — нет, это всего лишь Борис Евгеньевич Белых. Борька. Держит в руке белую эмалированную кружку с чаем. Он — друг, он — знает, как надо заваривать чай для раненого меня. Если я ранен… А не убит…

Вроде бы пока не убит. Рядом на белой табуретке — пачка «Беломора», коробок спичек. Бросить бы эту вредную для здоровья привычку, а не могу, не хватает силы воли.

— Подожди немного, сейчас Маша придет, бинты кровавые с тебя размотает, а твои царапины помажет йодом и зеленкой. Ну, может кое-где пластырем заклеит. Ох, и повезло же тебе, Витька!

— А почему же я лежу? Если повезло… И вообще — иде я?

— Ребрышки у тебя хлипкие оказались… И потом — врач должен был осмотреть тебя более подробно. Да нормально все… А находишься ты, родной, в медпункте военного аэродрома, куда мы прибыли часа два назад на большом вертолете. Осмотрел тебя фершал скорехонько и велел катиться на все четыре стороны.

— Я что, сознание потерял? Я раненый, что ли?

— Очень слабо раненый ты, Витя, — ответил Борька и заулыбался. — Легкораненый. Синяки, ссадины, пара ребер… Не перелом даже, а так — трещины. Ну, слегка башкой треснулся — мелочи жизни.

— Ну, если это называется — легкораненый!.. Ребра, ушибы, башкой приложился… да, наверное, еще и психическая травма, скорей всего, есть. Причем, глубокая…

— Фигня, — сказал Боб, — пустяками отделался. Могло быть и похуже.

— Жаль, жаль, — значит инвалидности не дадут, опять работу искать надо.

Я огляделся: небольшая комната, лампа, стеклянные шкафчики в углу. Стены, крашеные масляной краской в какой-то кремовый цвет. Ширма белая, стулья казенные белые… Лекарствами шмонит, как в аптеке. Подо мной была самая настоящая медицинская кушетка, застланная белой простыней. За окном — темно…

— Ни хрена не помню… Гену помню, ехал куда-то — тоже припоминаю… А остальное — туман в голове.

— Это от укола. Ты в отключке был. Маша тебе какого-то своего шпионского дерьма в вену целый шприц всадила. Сказала — часа на два хватит. А потом вот — таблетка, стимулятор… Запьешь водичкой — как новый будешь. Не знаю, как называется, но она мне только пол-таблеточки такой дала, и я теперь запросто стометровку за десять секунд пробежать смогу.

— В сапогах, из положения лежа?

— О! Оно уже шутит… Ладно, лежи пока. А я пойду в местный сортир наведаюсь, потом тапки тебе какие-нибудь поищу, и-по домам. Хватит уже путешествовать. Маша куда-то пошла насчет «тачки» узнавать.

— Борька, а деньги?

— Что — деньги?

— Ты не придуривайся — это ведь я головой стукнулся. На «тачку» деньги? У нас же на двоих всего около полтинника было.

— Да, Витька… Ты действительно малость «выпал», наверное, все же притырнулся башкой посильнее, чем хотелось бы…

— Кому?

— Что — кому? — не понял Боб.

— Кому хотелось бы?

— Всем, — сказал Борька и выразительно покрутил пальцем у виска. Потом засунул руку во внутренний карман куртки и достал «билетов пачку». — Гена дал. Сказал — из оперативных. Ровно тыща!

Даже мои ослабленные нехваткой витаминов глазоньки разглядели, что бумажки-то в пачечке зелененькие… От этого я опять немного поплыл и откинулся на кушетку.

— А за «тачку» нам платить и вообще не надо. Во-первых, думаю, здесь никаких «тачек» нет — не Пулково все же, а во-вторых, Маша сейчас вызвонит своих бойцов, нас и развезут по домам.