–  Я знаю, - очередной ответ.

Липовая погремушка. Ею иногда стучит нянька в детской, и сердце его обрывается от этого звука…

Тут доктор рискнул, ни много ни мало, жизнью: схватил Короля за плечи и пару раз жестко встряхнул:

–  Очнитесь, сэр! Я же пытаюсь вернуть вас к нормальной жизни! Помогите же мне!

–  Я должен уехать.
– Он так и продолжал смотреть словно сквозь доктора, и встряска ничуть его не расшевелила.
– Если я останусь - я сойду с ума… Без нее я сойду с ума… Да, я уеду…

Доктор отпустил его, недоуменно подняв брови.

–  Путешествие, - чуть бодрее сказал государь, - это мне поможет, думаю… А как вы считаете?

–  Но ваш сын? А страна? Как же все это без вас?

–  Моему сыну всего пару недель, и ему нужнее няньки, а страна… Все спокойно, все стабильно, все на своих местах… Для Королевства я сделал все, что было нужно… И у меня достаточно советников и министров, чтобы в мое отсутствие все было в порядке. Год-два - и я вернусь. Как раз придет время учить сына держаться в седле.
– И он слабо улыбнулся.
– Отдайте все необходимые распоряжения насчет моего отъезда.

–  Кто будет сопровождать вас, государь?

–  Никто. Я еду один…

Деревня Перепутье, что в южном округе Снежного графства, всегда жила весело. И именно потому, что располагалась на перепутье. Здесь то и дело появлялись новые люди, путники, которых гостеприимно встречали в местной харчевне 'Крестовище'. Не было вечера, чтоб за ее столиками и стойками не собирались местные жители, чтобы посудачить о новостях, которые принес последний путешественник. Само собой, за этими разговорами выпивалось много пива и вина, и съедалось прилично закуски из хозяйских погребов. И 'Крестовище' процветало. А для некоторых путников платой за ночлег и стол в харчевне иногда был просто занимательный и желательно долгий рассказ о собственных странствиях и о тех диковинах, что они повидали. Такие повествования собирали много народу и приносили хозяину немалые барыши.

Поэтому когда в жуткий ливень с градом в 'Крестовище' буквально ввалился путник в черных кожаных одеждах, с которых ручьями текла вода, хозяин Акил первым делом толкнул ногой дремавшего у теплого очага мальчишку, чтоб тот подкинул в огонь сырое поленце. Дым из трубы харчевни был сигналом для жителей Перепутья, что у Акила новый гость.

–  Добрый день, господин рыцарь, - почтительно поклонился хозяин, видя добротные одежды путника, его длинный меч за спиной и широкий кинжал на бронзовом наборном поясе.
– Хотя что я говорю: какой он добрый. Как зарядил с утра, так и льет, ливень распроклятый… Прошу вас, к огню поближе, снимайте куртку и сапоги - я дам вам сухие.

Брови путника удивленно приподнялись - видно, не везде он встречал такое радушие.

–  Благодарю, у меня есть свои, - предупредил он Акила, который уже выудил из-под стойки пару крепких, но сильно поношенных сапог.

Он подошел к очагу, где уже трещало и шипело внушительных размеров сырое полено, расстегнул пояса (их было два) и перевязь, что крепила на спине меч, снял промокший капюшон и длинную куртку и повесил их на гвоздь, вбитый в стену, уселся на скамью, чтобы заняться сапогами, в которых (Акил слышал даже из-за стойки) хлюпало.

–  Займитесь моей лошадью: она привязана во дворе, - обратился гость к хозяину, - ей нужно сухое стойло и хороший овес.

Акил кивнул мальчишке, и тот выбежал наружу будить спавших на сеновале работников.

–  Что господин желает на обед?
– спросил тем временем трактирщик.

–  Холодного цыпленка с гречневой кашей, свежих овощей и молодого вина.

Хозяин кивнул, и пока гость обсыхал и переобувал сапоги (запасные он достал из своего дорожного мешка), быстро накрыл один из столов в зале простой, но опрятной скатертью и выставил на него все затребованное.

А сапоги у прибывшего были очень хорошие: из отличной мягкой кожи, шиты точно по ноге и крепкими аккуратными стежками, по бокам шнуровались для лучшего облегания. Впрочем, и та обувь, что сушилась у очага, была не хуже. Акил прекрасно знал, что, посмотрев на башмаки, можно судить и о человеке: богат он, знатен или нет, да и о многом другом. А такие сапоги, как у приезжего, были и дороги, и красивы, и удобны. Удобны и для ходьбы, и для езды верхом. Затем трактирщик незаметно стал рассматривать и хозяина сапог. Явно не простолюдин и даже не из мелких дворян: хоть среднего роста, но строен и статен, как вельможа, каждое движение быстрое, пружинистое, словно у дикой кошки; лицо гладкое чистое с красивыми чертами, только выражение на нем мрачное и усталое, а коротко стриженые волосы - с заметной проседью, хотя на вид прибывшему лет тридцать, не больше.

Гость принялся за еду. Акил подошел, приготовив стаканчик для себя, спросил:

–  Я не помешаю вам, сэр?

–  Нисколько.

Хозяин радостно улыбнулся и сел напротив, потягивая вино. Так он решил составить компанию приезжему и заодно разговорить его.

–  Я вижу, вы не местный, - начал трактирщик.
– У вас легкий акцент. Вы с юга, я угадал?

Тот кивнул, аккуратно оторвав от цыпленка лоскуток мяса и отправив его в рот. Так же благовоспитанно ложкой зачерпнул кашу и заел все это четвертиной помидора. Набив таким образом рот, он показал Акилу, что настроен есть и слушать, а не разговаривать. Трактирщик понял.