Этот сеньор был бесчеловечным! Ванесса встряхнула свою салфетку и расстелила ее на коленях, поскольку официант начал расставлять на столе тарелки с закусками: крупными зелеными оливками, начиненными анчоусами, рулончиками копченой ветчины, маленькими пупырчатыми огурчиками и крошечными копчеными рыбками.

Она была уверена, что не сможет проглотить ни крошки, но все же взяла оливку, наколотую на маленькую цветную палочку. Прожевав ее, Ванесса решила вернуть себе то безоблачное настроение, в котором пребывала, пока не вышла из салона. Она даже покосилась в сторону Гарри и улыбнулась ему, завидуя его искренней беззаботности, и как раз в этот момент он поднял свой бокал, приветствуя ее. Рядом с ним за столом сидел плотный мужчина, который был несколько старше и, видимо, тоже имел отношение к нефтяным разработкам.

Молодой здоровый аппетит Барбары нисколько не пострадал от той напряженной атмосферы, которая благодаря ей, хотя и не по ее воле, воцарилась за столом. Она уткнулась в свою тарелку и болтала без умолку, пока Ванесса пыталась справиться с белыми кусочками какой-то птицы, приготовленной с рисом в шафране, грибами и прочими овощами.

Дон Рафаэль на сей раз поддерживал разговор лишь из вежливости. Ей приходилось видеть, как оживляется его лицо, когда он действительно чувствовал воодушевление. Надменный сеньор с насмешливо прищуренными глазами, сидящий перед ней, ничем не напоминал обветренного корсара, с которым она однажды завтракала в саду, полном ароматов моря и цветов, напоенных солнцем…

Во время ленча на них то и дело бросали взгляды с соседних столиков, но невозмутимым почтительным официантам не было нужды сообщать любопытствующим, что сегодня в Скайлайт-Рум завтракает важное лицо. Достаточно было посмотреть на мужественный профиль дона и спокойное достоинство, с которым он держался, одетый в свой безукоризненно скроенный костюм. Ванесса с Барбарой также подверглись пристальному разглядыванию, особенно потому, что представляли разительный контраст: смуглая брюнетка и рыжая белокожая девушка с зелеными глазами.

На столе уже появился вишневый десерт с мороженым, политый бренди, которое официант тут же и поджег. Горящее бренди растеклось по вишням, отчего во рту было одновременно и горячо и холодно.

Ванесса перехватила взгляд дона, который наблюдал за тем, как она ест десерт. Он неожиданно улыбнулся, и она подумала, что в нем, как в вишнях, которые она перекатывала на языке, сочетались жар и холод.

— Ваше белое платье очаровательно, мисс Кэррол, — саркастически блеснул он глазами. — Надеюсь, что вы выполнили мою просьбу и обзавелись нарядами на все случаи. Скоро мы будем праздновать сбор винограда, и в замок съедутся гости. Я собираюсь познакомить вас с дамами, которые весьма дотошно подмечают в туалетах друг друга любые изъяны. Такая у них, видите ли, манера: испанки очень женственны и склонны к тщеславию, и одно из их излюбленных занятий — забота о своей внешности и интерес к внешности других женщин.

Он поигрывал длинной ножкой своего бокала:

— Вы выбрали для себя вечерние платья, сеньорита?

Всякий раз, когда он обращался к ней по-испански, она замечала, что инстинктивно стремится ответить в том же духе:

— Да, сеньор. Я действительно очень признательна вам за ваше великодушие, но…

— Когда-нибудь я должен буду предоставить вам возможность вознаградить меня за это, — насмешливо закончил он за нее. — Ну, что же! Вы будете должны мне за эти несколько платьев, работу и крышу над головой. Счет получится нешуточный, но я обещаю в один прекрасный день представить его вам.

Его улыбка, сопровождавшая эти слова, показалась ей странной, будто он насмехался над ней и в то же время испытывал сильнейшее раздражение. Он откинулся на спинку стула и легким кивком приветствовал элегантную темноволосую сеньору, сидевшую за одним из соседних столиков. Она сверкнула улыбкой женственной испанки, и Ванесса, бросив на дона взгляд из-под ресниц, поразилась выражению его глаз, которое можно было определить как жадное нетерпение.

Красивая, привлекательная, знающая толк в мужчинах сеньора, по-видимому, чем-то напомнила ему Лусию Монтес. Наверное, прошлой ночью он держал ее в объятиях и торопливо шептал, что она должна поскорее вернуться в замок. Сказал ли он уже, что собирается поселить ее там для того, чтобы она принадлежала ему всецело? Как он сказал ей об этом: с помощью слов или, чтобы выразить свое намерение, достаточно было поцелуев?

Ванесса промокнула салфеткой рот и взглянула на дона. Его жесткий рот выражал всю противоречивость натуры. Губы говорили о том, что он может быть страстным любовником и нередко излишне своеволен. Но в то же время женщина сумеет одержать над ним верх, если ей известно, как справиться с этой щекотливой задачей. А Лусия, будучи испанкой до кончиков ногтей, конечно, знала способ, как обвести властного испанца вокруг своего изящного пальчика…

Ванесса вздрогнула, почувствовав, как кто-то тронул ее за плечо, и веселый голос произнес, растягивая слова:

— Мне бы хотелось забрать мисс Кэррол как-нибудь вечерком, дон Рафаэль. Как вы на это посмотрите?

— Конечно, мой друг. — Дон перевел подозрительный взгляд с загорелого лица техасца на испуганную Ванессу. Она не ожидала, что Гарри атакует стан противника, и, онемев, услышала, как Элсинг попросил уточнить; в какой именно вечер она свободна. — Мисс Кэррол имеет право сама выбрать для себя свободный вечер, — отозвался ее патрон, и в его голосе ей послышались стальные нотки. — Не сомневаюсь, друг, что она оценит ваше общество, после того как провела несколько недель среди… иностранцев. Я правильно выражаюсь? — Черная бровь учтиво приподнялась, испещренные крапинками сверкающие агатовые глаза снова взглянули на Ванессу. — Не вызывает сомнений, что темперамент северных американцев имеет много общего с английским. Вы согласны со мной, сеньор Элсинг?