Дон не договорил и пожал плечами. Ванесса поняла, что он редко виделся с матерью, которую любил и привык видеть среди этих мирских безделушек, отвергнутых ради суровой монастырской жизни.

Какая великая любовь… как непобедима была любовь доньи Марианны!

Холодок пробежал по коже Ванессы, и она почувствовала облегчение, когда дон Рафаэль закрыл витрину с гребнями, веерами и шалями. Она взглянула на него и, заметив грусть в его лице, не стала возражать, когда он повернулся к дверям террасы и жестом пригласил ее выйти в звездную ночь.

Терраса примыкала к его кабинету и напоминала ротонду с мозаичным полом и маленькими скамеечками из фаянса, над которыми склонялись пышные кисти королевы ночи, открывающей по ночам свои цветы, источающие опьяняющий аромат. Ротонда была обнесена балюстрадой, как оборкой из каменного кружева, и Ванесса ощутила под своими ладонями резные гирлянды, раковины и херувимов.

— Такой балкон называется кринолином, потому что дамы могли расправить здесь свои пышные юбки, чтобы они не измялись. — Дон сверкнул белыми зубами. — В старине есть свое очарование, не правда ли?

— В таких нарядах женщины были совершенно беспомощны, потому-то мужчины и не возражали против подобного покроя, — холодно возразила Ванесса, у которой прошел порыв охватившего ее было сочувствия. Да и как она вообще могла сочувствовать самоуверенному и ехидному идальго из Луенды! Она и представить себе не могла, что этот человек может вызвать у нее подобное чувство. Она стояла рядом с ним, прислушивалась к забавному «чак-чак», которое издавали ящерицы, наблюдала за светлячками, вьющимися в зарослях пальм и камфорных деревьев, и понимала, что эта неожиданная отзывчивость пугает ее.

Он повернулся к ней и небрежно оперся локтем о балюстраду, и она еще крепче стиснула пальцы на резном камне:

— И все равно, это было время такой романтики, какой мир больше никогда не увидит. Неужели в глубине души вам не хотелось бы стать участницей любовной интриги, с ее дуэлями, с ее объяснениями с помощью веера, у которого есть свой, особый язык любви? Неужели вы не верите в любовь, вы, которая упрекала меня за бессердечное отношение к Барбаре, которую именно любовь заставила украдкой сбежать из замка?

— Мы с вами по-разному понимаем любовь. — Ванесса уклонилась от ответа. — Вы предпочитаете такую, которая со всех сторон ограничена предписаниями.

— Другими словами, вы хотите сказать, что я несколько старомоден? — Его зубы блеснули в темноте. — А как вы представляете себе любовные отношения? В виде игры? Странно, что британцы относятся к самому яркому в жизни переживанию так бесцеремонно, хотя именно ваша страна породила поэтов, написавших о любви самые проникновенные строки. Наша литература поражает образностью и энергией, но эти слова принадлежат вашему соотечественнику:

Если бы Ванесса разделяла подобное уединение под тропическими звездами с другим мужчиной и если бы он процитировал эти полные страсти строки, она подумала бы, что он настроен самым романтическим образом и подводит разговор к объяснению. Но подумать такое о Рафаэле де Домерике она никак не могла. Ее бросило от подобной мысли сначала в жар, потом в холод, она всей кожей ощущала на себе его пристальный взгляд и отвернулась, провожая взглядом полет призрачного мотылька.

— Наверное, англичане лучше умеют выражать свои чувства более в словах, нежели в поступках, — ответила она. — По крайней мере, что касается любовных отношений.

— Какая перспектива ждет латинянина, который решит взять в жены одну из этих снегурочек? — усмехнулся дон. — Как быстро ее северные снега погасят его земной огонь? А может быть, он растопит их? Вот это мысль! Конечно, если вообще возможно растопить сердце англичанки.

— Вы спрашиваете или утверждаете? — Она обрадовалась, что их окутывают тени, и, представив себе, что это игра, сдержанно в нее включилась.

— Я спрашиваю, — поддразнил он. — Разве вас не растопил янтарный свет луны и чары сеньора Конроя?

— Это очень личный вопрос, сеньор. — И она непроизвольно опять вцепилась в балюстраду.

— Изучение другого человека — самое увлекательное времяпрепровождение, — ответил он с неизменной учтивостью в голосе. — Испанцы обожают это занятие.

— Но я не испанка, сеньор! — От этих оскорбительных вопросов по поводу ее отношений с Джеком все ее британские принципы встали на дыбы.