Дедушкин дом сотрясался от крыши до фундамента. Я сидел в глубоком кресле, наблюдая, как гостиная то освещается фиолетовым светом, то утопает в синеватых сумерках. По стеклам окон текли ручьи воды. Тетя Катерина крестилась после каждой молнии, озабоченно поглядывала в сторону окна и снова принималась бормотать: „Трудно поверить, что в его возрасте можно быть таким неразумным. Ведь это вопрос жизни и смерти. Это добром не кончится. Повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сломить. Для такого старого человека достаточно простудиться и конец. Разве кто-нибудь слыхал нечто подобное? Само собой разумеется, у него своя голова на плечах, как у всех мужчин. Как будто их убудет, если они послушаются женщину“.

Я слушал тетю Катерину как во сне и думал о других, более приятных вещах. То, что мадемуазель Барбора ждала моего возвращения из больницы, и когда я долго не возвращался, вскочила в машину и поехала за мной, было настолько замечательным, что я мысленно возвращался к этому снова и снова. Достаточно было зажмуриться, чтобы увидеть ее, с сияющей улыбкой на губах входящую в вестибюль больницы и по-дружески спрашивающую, куда мы пропали.

Я удивляюсь людям, которые недовольны современными девушками и постоянно ищут в них недостатки. С пренебрежением они говорят, что современные молодые дамы интересуются только спортом, кафе, кинотеатром, автомобилями и сигаретами, но кастрюлю держат в руках вверх дном. От спорта они огрубели и лишились всякой женственности. При ходьбе они делают длинные шаги вместо того, чтобы очаровательно семенить ножками.

Я не согласен с тем, что спорт лишает женщин их очарования, и мадемуазель Барбора является наглядным доказательством этого. Женщину как друга жизни я могу очень хорошо представить себе без кокетливой беспомощности, без визга при виде мыши и без вечных обмороков. Если кто-нибудь считает, что женщина станет плохой матерью из-за того, что умеет управлять машиной и что в двадцать лет она взяла приз за альпийскую комбинацию на лыжах, тот наверное в жизни не видел молодую мать у колыбели. Разве можно сравнивать мировые рекорды с новорожденным ребеночком!

Может быть кто-нибудь возразит, что имеются случаи, когда материнская любовь не в состоянии заглушить всякие другие интересы, которые молодая женщина приносит с собой в супружескую жизнь и из-за которых она забрасывает своего ребенка. Да, такие случаи бывают, но бывает и такое, что мать убивает своего ребенка. Но это явления исключительные, они встречаются всегда и везде, и о них нельзя говорить как о свойствах поколения.

На дворе загремел гром, и тетя Катерина вскрикнула. Потом она заявила, что всякий совет к разуму хорош. Она его предостерегала, но куда там — он как маленький ребенок. Пусть кто-нибудь объяснит ей в чем тут смысл. Целыми днями он сидит дома, а как только начнется такое столпотворение, ему как раз нужно выйти.

Все эти разговоры касались дедушки. Дело в том, что дедушка обожает грозу, и как только на дворе начинает грохотать гром, никто его дома не удержит. Он надевает резиновый дождевик, специальную для дождя шляпу с полями, и в джутовых сапогах бродит под дождем до тех пор, пока этот фейерверк не прекратится. Доктор Влах считает, что это профессиональный комплекс и что дедушка любит наблюдать за производством электричества у фирмы-конкурента.

В конце концов, тетя сказала, что от такого и удар может хватить и что пора обедать. Дедушку ждать не будем, кто опаздывает, тот косточки обгладывает. Она ушла на кухню, чтобы распорядиться на счет обеда. В комнате наступила приятная тишина, и мне очень хотелось, чтобы дверь открылась и вошла мадемуазель Барбора.

Дверь действительно открылась, и вошел Милоуш. Он был в халате ярко желтого цвета, и изо рта у него как всегда торчала сигарета. Когда он меня увидел, он приподнял немного правую бровь и сказал мне „Привет!“ Бог знает, кто научит этого оболтуса приличным манерам.

Он сел в противоположное кресло и заявил, что все это наводит на него жуткую скуку. Пусть никто не воображает, что он будет здесь в течение трех недель смотреть из окна на то, как дождь идет. Он безусловно возвращается в Прагу. После обеда он попросит Барбору, чтобы она отвезла его на вокзал. Он надеется, что мост до тех пор продержится.

Я спросил его, кого он собирается просить, и он повторил, что Барбору. На мой вопрос, позволила ли ему мадемуазель Тэребова называть ее так, он снисходительно посмотрел на меня, улыбнулся как в кинотеатре и посоветовал мне не быть дураком. Он дал мне понять, что у него имеются свои намерения на счет мадемуазель Барборы и пустился в весьма непринужденные рассуждения о ее физических достоинствах.

Заметив мое возмущение, он с видимым интересом прищурил один глаз и принялся двумя пальцами поглаживать верхнюю губу. Этим жестом он хотел напомнить мне о наличии своих усиков. Он мол никак не подозревал, что в моем возрасте я тоже могу интересоваться мадемуазель Барборой.

Чтобы ясно было, мне тридцать лет. Милоуш придерживается какой-то нелепой теории, согласно которой мой жизненный путь уже пройден. Он заявил, что теперь, пожалуй, жизнь в этом гнезде не будет такой скучной как казалось и предложил мне заключить пари, кто из нас раньше добьется благосклонности мадемуазель Барборы. Я смотрел на этого самонадеянного восемнадцатилетнего мальчишку, изображающего из себя видавшего виды бонвивана, и мне стало физически не по себе.

Милоуш не обратил на это внимания и по-моему даже принял за тихое согласие тот факт, что я не способен был вымолвить ни слова. Он заявил, что не хочет хвастаться, но судя по поведению мадемуазель Барборы у него больше шансов на успех чем у любого другого. Чтобы сравнять этот хендикэп он ставит два очка против одного, то есть свои две тысячи против моей одной тысячи. При этом он ознакомил меня с целью, которой следует достигнуть. Я не дал ему времени закончить фразу.