Недавно видел еду. Ел. Оригинальная штука. Тем не менее, в унитазе третий день ни сучка, ни задоринки. Куда ни плюнь.

В последние дни неоднократно изменял мужу. Думаю, в военное время это допустимо. К тому же, он хочет ребенка от Моцарта. Педик!

Лыжи у печки стоят. Пишу нотами. Всегда знал, что скрипка — дьявольский инструмент. Казимир выступал на митинге с новым лозунгом: «Скрипка — зло!» Теперь все женщины ходят одетые. Очередная мода из Америки.

Казимир издал референдум о запрещении оргазмов. Говорит, мол, пора положить конец! Вот тебе, бабушка, и дедушка!

Боевики активизируются. Люмьер убил брата. Но это полбеды. У меня есть получше идея. В выходные поеду на озера и буду бить рыбу об лед. Может, и обо мне напишут. Все-таки прецедент!

Казимир в пароксизме маразма вступил в пионеры. Есть на свете Бог!

Почитаешь газеты — и от радости прямо извиваешься. Сплошной фестиваль. У английской королевы в матке обнаружили раковые шейки. Думаю, теперь за войной дело не станет.

Одно плохо — экономический кризис. Марка все время падает. Первое время я ее поднимал, потом надоело. Пусть, думаю, лежит. А она падает. Прецедент!

Однако, делать нечего, покупаю деньги в кредит. Был в декрете. Скукотища! А вообще, это у меня наследственное. Еще у моей спокойной прабабки, баронессы фон Дер Бринн-Деккер, царствие ей немецкое, говорят, детишки водились.

Веселые, веселые деньки начались. Праздник каждый день! Тоска…

Раньше лучше было, Святым Проткнутем клянусь! Была партия. Вспоминаю, как мы с Серегой Саниным едва медведя не сожгли, и чуть не плачу. Юность. Ностальгия. Опять же, прецедент.

Чтобы забыться, по ночам смотрю веселые картинки. Особенно одна мне нравится — про мужиков.

Нет, все-таки нет предела разнообразию событий. Вот сейчас опять из-под пятницы суббота — только что по аудио передали, что Моцарт реабилитирован. Оказывается, вскрытие показало, что дуэты писал не он, а некий Сен-Санс. Сен-сация! Ну и, конечно, прецедент. Вот так вот, не Моцарт, а Сен-Санс, буддист и араб. Объявлен розыск. Вся государственная бундесинспекция с головы на ноги поставлена. Добровольцы, из пятнистых, организовали рейд по квартирам.

Я, как истинный ариец, люблю арии. Мой муж любит оратории и считает себя ораторцем. А по мне — так он просто женофил. Как и его вторая мама.

В детстве я каждое лето отдыхал в концлагере. Ну лагерь — не лагерь, а так, крематорий-профилакторий. Скучно. Если б не выставка Буратино, так и вообще вспомнить было бы нечего. Правда, вот еще в последней смене не обошлось без романтического приключения. Была там у меня одна собачка…

Сшил себе ботфорты как у Казимира. Боюсь, теперь посадят. Если инспекция пронюхает. Но, все равно, никогда их не снимаю. Даже переобуваюсь прямо в них.

Буддисты и арабы распустили слух о том, что русские тоже любят детей. Если это так, то вряд ли. По крайней мере, мужа я убил. Угондошил! Сижу весь в крови. Еды теперь хватит на неделю. Прецедент.

Немного о себе. Сен-Санс — это я.

Хочу ребенка от Казимира.

За что я люблю нашего викария? На этот вопрос трудно дать определенный ответ. А отвечать приходится. Доктор Вернике угостил меня кружкой пива и теперь вправе рассчитывать на определенную откровенность с моей стороны. Что ж… За словом дело не станет. Лезу в карман. Как говорится, видел кота — поймаешь и крота!

До чего, все же, наш немецкий народ острый на язык! Меткий на глаз, тонкий на слух и чуть кисловатый на вкус. Однажды только довелось мне отведать не кислое мясо. Кажется, какой-то крестьянин из Баден-Вюртемберга. Обычно же — всегда с небольшой кислинкой. Хотя фрау Бургольц готовит великолепно, я согласен с вами. По крайней мере, для женщины своего пола.

Но доктор Вернике настойчив. Он продолжает спрашивать о викарии. А я уж, кажется, все ему рассказал! Нет. Ему так не кажется. Что ж…

Вот как же он все-таки любит залезать друзьям в душу со своими вечными расспросами! А все почему? Слабый, духовно незрелый человек, хочет, чтобы мы дали ему жизненные ориентиры. Хотя и образованный. В наших меблированных комнатах он занимает пост главврача. Не хотите ли! Ему платят за это деньги, и немалые. Он даже не живет здесь, а просто приходит к нам каждое утро.

Вернике имеет дипломы двух университетов — Штутгартского и еще одного, там, на юге… Ну, вы знаете. Вообще в Германии насчитывается более тридцати мест… Так этот доктор с двумя дипломами все пытается набраться ума у нас, простых постояльцев. Особенно у меня и у стеклянного человека из восьмого номера.

А еще ходит тут к нам по воскресеньям один такой… С разными именами. То требует, чтобы его называли Эрих, а то, говорит, зовите меня, пожалуйста, Марией! Доктор им очень интересуется. «Диссертацию, — говорит, — о нем напишу».