— Но зачем его предотвращать?! — удивился Каона. — Ведь отбиваемся же мы уже столько поколений от карибов?

— Это не карибы! — Мануэль дал себе слово, что наберется терпения и будет убеждать этих людей столько времени, сколько понадобится. От их понимания зависит успех его миссии. Они должны убедить своих подданных, а также правильным образом подготовить к встрече с европейцами касиков острова. — Христиан намного больше, чем карибов, и оружие у них куда страшнее. Если мы убьем одних, им на смену обязательно придут другие. Обязательно! Их больше, чем песчинок на берегу. Больше, чем звезд на небе. И они считают эти острова принадлежащими им Божией милостью.

Он вскочил на ноги.

— Что стало со славным народом таинона большом острове Гаити?! — произнес он громовым голосом. — Они пытались сопротивляться белолицым, и их убивали целыми селениями! Заставляли работать до полного изнеможения, как если бы они были животными! С ними обращались так, что многие предпочли умертвить собственных детей и самих себя, лишь бы прекратить такую жизнь!

Возражения прекратились. Яркие образы убеждали тайно сильнее, чем доводы рассудка.

— В таком случае они и с нами поступят точно так же, — мрачно произнес Сейба. — Если мы будем проявлять покорность, то разве они не заставят и нас работать до полного изнеможения? Может быть, и нам лучше убить самих себя, не дожидаясь, пока это произойдет?

Мануэль боялся этого довода, ибо не знал, что ему противопоставить.

— Среди белолицых, — произнес он негромко, — попадаются и добрые люди, и даже немало, но они забывают всю свою доброту в отношении тех, кто поклоняется семи. Кроме того, они умеют хранить слово. Для них очень важна честь. Они считают, что нарушающий свое обещание покрывает себя позором. Поэтому нам важно заключить с ними мир и не раздражать их верностью своим богам.

Мануэль не стал объяснять, что с точки зрения кастильского дворянина нарушить слово, данное дикарям или иноверцам, вовсе не считается зазорным. Он надеялся, что администрация острова будет выполнять обещания, данные ему — наследному кастильскому дворянину. Главным было избежать вооруженных столкновений. Ведь война похоронит любые союзы и обещания.

Когда нитаино и бехике трех селений наконец договорились о подготовке своих подданных к появлению белолицых, Мануэль добавил:

— Вчера мне стало известно имя человека, которого белолицый правитель Гаити прислал на Борикен. Богам было угодно, чтобы им оказался мой знакомый. Не могу сказать, что он мой друг, но мы с ним когда-то вместе воевали.

Это сообщение было принято со всеобщим интересом.

— Вполне возможно, что он прислушается к моим словам, — размышлял вслух Мануэль. — Я хочу убедить его заключить мир с касиком Агуэйбана. А вас, Сейба и Каона, поскольку вы хорошо знаете касика, я прошу убедить и его в том, насколько важен для нас мир с пришельцами.

— Брат касика, Агуэйбана Второй, считает, что таинодолжны проверить, бессмертны ли белолицые. — Каона в нерешительности потер нос, прежде чем продолжал говорить. — Он пытается убедить касика умертвить одного из пришельцев. Если тот умрет, это будет означать, что белолицые не боги, а люди. В этом случае им можно будет дать отпор. Касик пока пребывает в нерешительности. Некоторые из других вождей острова поддерживают его брата. Особенно усердствует в этом Урайоан, касик области Аньяско.

— Этого нельзя допустить! — воскликнул Мануэль.

— Может быть, вы все-таки бессмертные боги? — спросил Текина. — Ведь ты же предсказываешь будущее. И не стареешь!

— Нет, мы смертные и сами поклоняемся Богу, — ответил Мануэль. Если бы каждый раз, когда он слышал этот вопрос, ему давали золотую монету, он мог бы обеспечить будущее трех поколений своих потомков. — Того, что я не старею, я сам не могу объяснить. Так мне однажды предсказал бехике Маникатекс. Но все другие белолицые, которых я знал, старели. И никто из них не умел предсказывать будущее.

Орокови помог старому Сейбе подняться на ноги. Это был негласный знак окончания встречи.

— Белолицые смертны и мстительны. — Мануэль заговорил быстрее. — За убийство своего человека они будут мстить беспощадно. Как они и делали на Гаити. Арасибо и другие наши рыбаки тринадцать лет назад слышали страшные истории от тамошних таиноо том, как белолицые подавляли их восстание. Именно тогда добрые люди с Борикена почти перестали туда ездить и обмениваться вещами.

Присутствующие вставали с гамаков. Но Мануэлю необходимо было сообщить им еще кое-что.

— С этого времени бехике селения Коки будет Орокови, — возвестил он. — А я буду только лечить людей.

Все, кроме Орокови, для которого это не было неожиданностью, удивленно воззрились на него.

— Я вам уже говорил, насколько ревниво относятся пришельцы к вопросу почитания богов. Поклонение любым богам, кроме их Бога-Отца, Иисуса и Девы Марии, они считают очень дурным занятием, с которым необходимо бороться. Поэтому, если они будут считать, что я бехике народа таино, они никогда не станут прислушиваться к моим словам! Другое дело — лекарь, человек, исцеляющий других людей. Таких они уважают.