«Что делать? Что делать?..»

Он будто увидел перед собой огромное сморщинившееся лицо моря, лицо Природы.

«Стыдно, гадко!..»

И вдруг осенило. «Конечно же! Надо просить… Просить Болотова!»

Он лихорадочно бросился к телефону, нажал тумблер блочного щита управления.

– Болотов, – послышалось в капсуле.

– Послушай, Виталий! – Палин орал почему-то во всю силу голоса. – Немедленно! Немедленно отключай дренажные насосы!..

– Это почему?

Палин понял, что надо хитрить, лгать, ловчить, все, что угодно, но лишь бы отключить эти ненавистные, подлые насосы. Разорвать этот грязный поток во что бы то ни стало.

– Миленький, Виталя, пожалуйста! Могут загнать в море пульпу… Ее ведь ничем не разбавишь, а?.. Рыбка съест смолу, ты поймаешь рыбку… Ты меня понял?!

– Сейчас отключим, – сказал Болотов спокойно, почти безразлично.

Палин откинулся на стуле. Сердце бешено колотилось.

«Чего это оно так?» – подумал Палин. Приложил руку к груди: «Тук-тук… Тук-тук… Тук-тук…»

Вдруг навалилась дикая усталость. Руки на стол. Голову на руки. Расслабился. В мозгу стучало.

«Нужна энергия… Нужна энергия…»

Болит голова. Надышался. Звонок от Федосова:

– Труба замолчала… Слышь, Владимир Иванович?.. Вода не идет…

– Да-да-да… – сказал Палин будто в забытьи. – Сторожи, сторожи пока…

Снова уронил голову.

«Вода не идет… Хорошо… Вода… Такая вода не должна идти… Не должна…»

Звонок. Начальник смены АЭС Болотов:

– Владимир Иванович! Звонил Торбин… Начальник главного управления. Лично. Сказал – через тридцать минут прибудут пожарники. Просил принять их, обеспечить ведрами и организовать уборку «грязи» на минус пятой. Я их приму и организую работы. За тобой – доз-контроль, допуск.

– Кто подпишет разрешение на перебор дозы? – спросил Палин с затаенной яростью.

– Все предусмотрено… Торбин сказал – из расчета годовой дозы… Пять рентген на нос…

– Какой он добрый! – сказал Палин.

– Добрый… – Болотов рассмеялся.

– Куда будешь убирать воду и смолу? – спросил Палин.

– Куда?.. В дренажный бак… Больше некуда. Емкости с пульпой заполнены под завязку. Через них же и залило все, сам знаешь. Ну, все… – Болотов отключился.

– В дренажный бак… – тихо повторил Палин слова Болотова. – Это значит – в море… Вот и все… Но что делать?!.. То есть выход есть – дождаться пуска блока спецхимии. И тогда – стоять… Но я бессилен запретить пуск…

Палин впервые в жизни пожалел о том, что власти у него недостаточно и карьера его, похоже, закончилась должностью начальника отдела радиационной безопасности и что выше ему никак не прыгнуть без подсадки. А подсадить некому. Да… Нужных «друзей» не завел.

А милые сердцу – кто умер, кто работает на других АЭС. Теперь – одиночество и борьба.

«Нужна энергия… Нужна энергия… Торбин не отступится. Так всегда… Когда задаешь себе заранее схему, логику действий, жизни… Однозначность… В ней сила, но и слабость внезапного тупика. Жизнь-то всегда многозначна…»

Палин вяло усмехнулся.

«Похоже, точка. Лбом стену не прошибешь. Нужна энергия…» – мелькало в голове.

Как-то весь вдруг успокоился. Даже ощутил некоторую апатию. Подумалось где-то вторым планом, что его, Палина, разрешающей подписи нигде нет. Совесть чиста. Чего же еще?..

В это время звонок от Абдулхакова. Гортанный, с хрипотцой, глуховатый голос:

– Владимир Иванович! Прибыли пожарники. Все с ведрами. Допускает лично Болотов. Дозиметрический допуск с подписью Торбина. Из расчета пять рентген. Допускать?..

– Допускай… – глухо сказал Палин. – Я скоро приду.

«Вот и все», – снова подумал он, сидя на стуле, опустив голову и вяло свесив меж колен сцепленные в замок руки. Вновь усмехнулся. Острая волна волос на затылке сникла и легла на воротник белого лавсанового костюма. Но голова работала независимо от его состояния. Мозг лихорадило. Обрывки мыслей, вспышки озарений, внезапно всплывающие и тут же тонущие во мраке памяти картины прошлого. Однако на «выходе» из черепной коробки ничего не было. Пустота…

«Работай, работай… – приказал он мысленно своему мозгу. – Думай, думай…»

В висках ощутил пульс. И еще где-то, будто в переносье.

Тук… Тук… Тук…

Звонок от Федосова:

– Труба молчит, Владим Иваныч. Может, мне уйти? Захолодало… Ветер с моря рвет. Штормит… А?..

– Побудь еще чуток. Я скоро сменю тебя. Жди… – попросил Палин мягко. А сам подумал: «Чего ждать?! Пусть идет. Нет, пусть ждет… – И снова приказ себе: – Думай… Думай…»

Но мозг ничего не выдавал. На «выходе» пустота… Встал. Пошел вниз, на минус пятую. Уже на подходе услышал звон ведер, топот десятков ног, бульканье воды, приглушенный говор. И вдруг счет: