Мир перед моими глазами померк и угас, а может, угасло их солнце. Кто знает?

Холодный, пронизывающий ветер пробирал до самых костей. Я молча смотрел на гулко шумящую в провале перил черную воду. Весь мир был только отражением, отражением того что было во мне. Какой может быть выход из ситуации, когда нет выхода? Куда не сунься - везде одни тупики и ни одной спасительной лазейки. Все пути были отрезаны, все кроме одного - самого последнего. И никто этот выбор, и этот шаг за человека не сможет ни сделать, ни пройти. Сколько не пытайся. Какой может быть выход? Да самый простой – изменить себя.

Я бросил окурок в черную воду, проследил его святящийся след и запахнув поплотнее куртку пошел вдоль моста. Спустя какое-то мгновение из молочно-белого тумана вышагнула фигура в угольно-черном плаще, и щелкнула зажигалкой, раскуривая сигарету.

– И что, так все и закончилось?

– Да кто их знает, возможно, и так. Самое тяжелое в нашей работе - убедить живых в том, что они еще живы.

Я остановился, постоял мгновение в раздумьях, а потом все же обернулся:

– А что делать тому, кто это только-только осознал, может быть впервые в жизни поняв, что все в мире зависит только от него?

– Возможно, надо сперва пригласить двух уставших ангелов на чашку кофе.

Я улыбнулся и согласно кивнул головой:

– Найдем, если надо. Помнится, у тебя машина неподалеку, Сильф?

Сильф только подмигнул и пошел прогревать машину, а мы с Равеном остались стоять и смотреть, как сквозь туман проступают звезды.

– Спасибо тебе.

– Да не за что. Одной коррекцией больше, одной меньше. Ты думаешь, мир это заметит?

В ответ он лишь пожал плечами, с непривычки неловко пряча под плащом сияющие ангельские крылья:

– Кто знает, возможно, еще научится.

Россия, Миасс, февраль 2009 года