Он посмотрел на листок и прочитал свою окончательную оценку: «Создаваемое поле анти-пси — недостаточное. Гораздо ниже принятых норм. Бесполезна при использовании против ясновидящих, с которыми мы обычно имеем дело». За всем этим следовал используемый им условный знак: перечеркнутый круг. Этот символ, понятный только ему и Глену Ранкитеру, означал «не брать». Даже агенты не могли прочитать этот знак, а значит, Г. Г. Эшвуд не мог объяснить его значения девушке. Он молча возвратил ей этот бланк, она сложила его и снова сунула в карман куртки.

— Стоит ли теперь меня проверять? — спросила она. — Теперь, когда я тебе все это показала…

— Я должен действовать согласно установленной процедуре, — возразил Джо. — Эти шесть датчиков…

— Вы просто мелкий, погрязший в долгах, безнадежный бюрократ, которого не хватает даже на горсть монет, чтобы заплатить собственным дверям и выбраться из собственной квартиры! — отрезала Пат. Голос ее звучал холодно и пренебрежительно. Джо застыл, сжался и почувствовал, что стремительно краснеет.

— Как раз такое неудачное время, — объяснил он. — Но я могу в любой день взять на фирме аванс, я встану на ноги. — Он неловко поднялся, отыскал два блюдечка, чашки и налил из кофеварки кофе. — Сахар? Сливок хочешь?

— Сливок, — сказала Пат. Она продолжала стоять без куртки и босиком.

Он взялся за ручку холодильника, чтобы достать пакет со сливками.

— Прошу десять центов, — сказал холодильник. — Пять центов за открытие, пять — за сливки.

— Это не сливки. Это обыкновенное молоко. — Он все еще продолжал беспомощно дергать дверцу. — Выручи меня еще разок, а? — обратился он к Пат. — Клянусь, я верну сегодня же вечером!

— Прошу вас, — сказала Пат и катнула ему десятицентовик по поверхности стола. — Твоя любовница, должно быть, на редкость богата. Ты правда на мели, а? Я сразу поняла это, как только Эшвуд…

— Но так не всегда, — заверил ее Джо.

— Хотите, я помогу вам, мистер Чип. — Она стояла, сунув руки в карманы джинсов, и спокойно разглядывала его. На ее лице не отражались никакие эмоции. Сама добродетель. — Я могу это сделать. Сядь и напиши рапорт об обследовании. Тесты роли не играют, мой талант необычен, и ты просто не в состоянии замерить мое поле. Оно распространяется в прошлое, а ты изучаешь меня в настоящем, которое является прямым следствием этого прошлого. Согласен?

— Покажи-ка мне еще раз эту записку, что у тебя в куртке. Я хочу еще разок взглянуть на нее, прежде чем принять решение.

Она достала из кармана сложенный листок желтой бумаги и протянула ему через стол.

— Это действительно мой почерк, — произнес он. — Да, все правильно.

Он вернул ей бланк и достал точно такой же листок желтой бумаги и написал на нем ее данные. Он вписал выдуманные, необычайно высокие результаты обследования и в конце сформулировал свои собственные выводы, но новые. «Наделена невероятно высокой силой противодействия, возможно, может нейтрализовать произвольное число ясновидящих». Потом он нарисовал символ — на этот раз два перечеркнутых крестика. Пат, стоя у него за спиной, читала написанное; он чувствовал затылком ее дыхание.

— Что значат эти перечеркнутые крестики? — поинтересовалась она.

— Принять на работу, не считаясь с расходами, — ответил Джо.

— Благодарю, — сказала Пат. Она достала из сумочки пачку банкнотов, вытащила одну и протянула Джо. Кредитка была крупной. — Это поможет тебе расплатиться с долгами. Я не могла дать тебе ее раньше, пока ты не вынесешь официальную оценку моих способностей. Иначе ты перечеркнул бы все и до конца жизни был бы уверен, что я всучила тебе взятку. В конце концов ты бы додумался до того, что у меня вообще нет никаких способностей.

Она расстегнула джинсы и непринужденно стала раздеваться дальше.

Джо Чип, стараясь не смотреть в ее сторону, еще раз проверил написанное на бланке. Перечеркнутые крестики имели совершенно другое значение, чем то, которое он ей сообщил. На самом деле они означали: «Не спускать глаз с этой особы. Принятие ее рискованно для фирмы, она небезопасна».

Он подписался под результатами исследований, сложил листок и протянул его Пат. Она сразу спрятала его в сумочку.

— Когда я могу перенести к тебе мои вещи? — спросила она, направляясь к ванне. — С этой минуты я чувствую себя как дома. Тем более что суммы, которую я тебе дала, хватит на месяц роскошной жизни.

— Когда захочешь.

— Прошу пятьдесят центов до того, как вы отвернете кран, — сказала ванная.

Пат прошагала через кухню и снова взялась за сумочку.

Вернувшись из поездки в Мораторий Возлюбленных Собратьев в Нью-Йорк, Глен Ранкитер, выйдя из нанятого аэротакси на крыше главного офиса «Корпорации Ранкитера», быстро спустился на специальном лифте на пятый этаж, где располагался его кабинет. В девять тридцать утра по местному времени он уже сидел за столом в своем вращающемся старомодном кресле из настоящего ореха и кожи и разговаривал по видеофону с отделом рекламы.