– Да.

– А видел, что сделал он?

Прошла напряженная секунда. Рэнд тряхнул головой.

– Я не думаю, что он сделал выбор в ее сторону, он ведь и тебя так оградил от нее.

– Значит, ты видел, что он меня выставил за двери. Ему все равно. Он выбрал.
– я, говорила это очень спокойно, и странно, но я чувствовал себя именно такой. Заторможенной слегка, зато очень спокойной. Что-то где-то неприятно кололо сердце, но я успешно игнорировала это. Я ведь всегда знала, что этот момент когда-нибудь настанет.

– Нет, я видел, что он хочет успокоить тут больную курицу, пока она тебя не покалечила. Хотя хочу заметить ты дала ей пару хороших ударов. Кажется, ты разбила ей нос.

– Хорошо, - с отстраненной улыбкой сказала я, - она на всю жизнь меня запомнит. Это хорошо.

Рэнд молчал, и тут же я ощутила, как его рука приглаживает мои волосы на лбу.

– Что делаем? Едем домой?

– Во сколько твой матч?
– спросила я, ведь не пропадать его билетам. К тому же Рэнд так хотел попасть на игру.

Рэнд выглядел пораженным, когда я это ему сказала, он на миг сидел так спокойно, что мне показалось, что он меня не понял.

– Ты хочешь пойти на игру? Давай уедем, тебе нужно лечь в постель, и отдохнуть пару дней.

– Нам нужно на игру, - в одно время мягко и твердо сказала я. Что-то начинало проступать наружу, какие-то чувства и я добавила, тихим безжизненным голосом: - Пожалуйста.

Рэнд не двинулся с места, но я все равно вернула сиденье в нужное положение и пристегнулась, не смотря на него.

– Пожалуйста, поехали на матч, - снова повторила свою просьбу я. Чувства начинали возвращаться, и я понимала, что не могу сейчас позвонить к маме. Потому что или не дозвонюсь к ней, или же просто услышу "я же тебя предупреждала и раньше", и тогда у меня не останется никого, к кому бы я могла позвонить. А так, номинально она оставалась номером один, если все будет ужасно.

Рэнд попытался меня обнять, но я тут же вывернулась и в третий раз повторила:

– Прошу тебя, поехали на матч.

Рука Рэнда осталась на моем плече, и это прожигало, как мне казалось, мою одежду. Мне не хотелось, чтобы сейчас он ко мне прикасался. Я так же хотела бы, чтобы он не был свидетелем всего того, что видел. И чтобы не видел моего теперешнего состояния, которое и состоянием назвать то сложно. Я бы назвала это приход в себя, постепенно все чувства начали возвращаться, и боль была на первом месте. Мне ставало ужасно обидно, но еще не до такой степени, чтобы плакать или переживать из-за этого.

Рэнд резко отвернулся от меня, и завел мотор.

– Знаешь, о чем я жалею?
– сказал он мне, пока пропускал некоторые машины.

Я сожалела, что он попал в такую ситуацию, и уже могла почувствовать стыд.

– Прости, я догадывалась, что ты можешь пожалеть, что поехал со мной.

– Нет, я сожалею, что позволил тебе войти в дом. Я знал, что так будет, я понял, что Карен что-то натворит еще ночью, когда она кричала на твоего отца. Она все сделал так, чтобы этот скандал состоялся.

– Скажешь мне это, когда меня это начнет интересовать. И вообще, кто такая Карен?

Я так и не смогла посмотреть на Рэнда. Машина тронулась, и пока мы ехали, ко мне в мозг все же проникали слова Рэнда, и то, что произошло. Но я сдерживалась.

За окном мелькали безликие улочки большого города, и машина медленно двигалась к Майл Хайл полю Инвеско, где с 2001 года играли Денвер Бронкос.

Перед входом выстроилась толпа, и я поняла, что Рэнд так и не сказал мне, когда начнется матч. Я же не стала переспрашивать. Когда мы припарковались, наконец, Рэндал помог мне выйти из машины, и застегнул куртку, так, словно я была ребенком, который ничего не умел. Хотя стоять мне было немного тяжело, словно по ногам медленно ползли вниз муравьи. Рэнд застегнул меня до самого горла, и вот так держа близко к себе, снова спросил:

– Давай я отвезу тебя домой. Я тебя и там не оставлю одну, если ты захочешь. Даже если и не захочешь, все равно не оставлю.

Я про себя усмехнулась.

– Мы идем смотреть футбол, - твердо сказала я, хотя этой твердости не было в моей душе.

– Какая же ты упрямая, - не выдержал Рэнд и психанув потащил меня за собой. Он начал злиться, и это было хорошо. Я понимала, что и мне нужно разозлиться и выпустить все что я сохраняла внутри себя, но не могла. Как аналогия мне вспомнилась книга Стивена Книга "Зеленая миля", я была как тот негр-спаситель, который не выпустил пчел, вылечив жену директора тюрьмы. Я набралась чего-то такого же гадкого, и пока что не понимала, что нужно сделать, чтобы избавиться от этого. Я разозлилась, но это ничего не давало. Успокоилась, но мне было плохо. А Рэнд все тащил меня сквозь толпу, и тащил, пока мы не сели на места, указанные у него в билете. И все, Рэнд на меня не смотрел, я же не отрывала глаз от его затылка.