Вера отнеслась к угрозе довольно прохладно, справедливо полагая, что бабка все сделает как нужно. И даже зевнула.

А тем временем Аделаида Петровна, уже безо всякого эффекта помахавшая перед регистраторшей руками, кое-что сообразила. Быстро обежала стойку и навалилась на медсестру сверху, одновременно пытаясь зажать ей рот.

— Что зеваешь?! – прошипела она Вере. – Помогай! Вяжи ее, пока она до сигнализации не дотянулась!

Вера одернула себя и кинулась на помощь. За каких-то несколько секунд они с бабкой уложили девчонку на пол.

— Что с вами случилось? — выдохнула шокированная Вера. — Она что, устойчива к вашему гипнозу?

— Если бы, - сказала как выплюнула Аделаида Петровна. — Лимит я превысила! Дура старая, не заметила!

— Какой лимит?! — выкрикнула Вера.

— Потом, — сквозь зубы прошипела бабка, — вон тебе компьютер, ищи, куда они Аркашку законопатили…

Вере долго объяснять не пришлось. Да и компьютер в итоге не пригодился, — выяснилось, что добросовестная медсестра попросту распечатала списки больных с указанием палаты, и эти списки лежали под стеклом на столе.

— Второй этаж, 22 бокс, — отрапортовала Вера. — Так что все-таки случилось?

— Пошли, - скомандовала бабка, не обращая внимания на вопрос, — и с невиданной резвостью понеслась вон из холла, к лестнице.

Ни на этаже, ни в палате, на их счастье, они никого не встретили. Больничное начальство рассудило, что одного охранника в помещении и пары — на въезде хватит за глаза. Тем не менее такое количество секьюрити было явно недостаточным для того, чтобы остановить Аделаиду Петровну.

В комфортабельном боксе горел ночник, а на кровати лежал и, казалось, спал немолодой мужчина.

Вера вытянула шею, не рискуя подойти поближе.

— Ну да, - вполголоса сказала она бабке. — Это тот человек, который у меня театральной представление насчет «сглаженной» земли заказывал. Столько времени прошло, а не особо изменился.

Бабка тем временем, замерев, вглядывалась в подопечного, а потом достала из карманов тщательно завернутую в носовой платок восковую фигурку. Освободила от «чехла», подошла к кровати совсем близко, затем поманила Веру за собой, а когда та подошла, сунула ей под нос фигурку.

Вера инстинктивно отшатнулась.

— Иглы куда втыкала, видишь? – строго спросила бабка экстрасенсшу.

Одна из иголок, не самая большая, кстати, торчала в шее.

Бабка, не дожидаясь ответа, показала Вере на шею лежащего на кровати.

— Вон, смотри, что натворила. Теперь не отопрешься.

На шее у лежащего в коме тела Аркадия Сергеевича виднелось темное пятно, очень похожее на синяк.

— И такие следы – от всех тринадцати штук, — прокурорским тоном заметила Аделаида Петровна. — Все смотреть будешь?

— Нет, спасибо, - отказалась Вера. — Мне и этого хватит.

Бабка посмотрела на тело на кровати еще раз, потом глянула на фигурку, подула на нее и сказала, обращаясь к телу:

— Ничо, Аркашка, не боись, скоро встанешь. Аделаида Петровна этого так не оставит…

Вере показалось, - впрочем, возможно, только показалось, - что лицо лежащего на кровати разгладилось.

И в этот же момент услышала звук открываемой двери…

— Вы кто такие? – громко поинтересовалась явившаяся медсестра, — не та, с ресепшн, та-то должна еще тихо лежать, связанная подручным материалом, то есть бинтами, а, видимо, медсестра дежурная или как ее там. – Как здесь оказались?!

– Щас доложим, - саркастически ответила бабка.

Вера, не успев ничего подумать, рванулась к выходу, оттолкнув медсестру, которая, в свою очередь, с воплем отлетела в сторону, и только тогда, когда летела по коридору, издали услышала вопль: «Охрана-а!»

Московская область, деревня где-то на Минском шоссе

…Все оказалось еще хуже, чем Борис предполагал.

Едва зайдя в дом, он услышал завывания Санька и, почуяв что-то недоброе, кинулся в комнату, в которую складировали пленников. Разморозка, что ли, на Санька так подействовала, что тот рыдал не переставая? Борис стал на пороге комнаты и чуть не упал, услышав:

— …и вот он теперь один, без семьи, без друзей, без бизнеса, заперт в этой Audi духом, - давясь слезами, рассказывал Санек смотревшим на него во все глаза сосоедям, - а телом — в реанима-а-ации! И кто ему поможет? Только мы с Борей, больше веры никому нет, — и, не выдержав своего жалостного повествования, заревел навзрыд.

Краем глаза Борис углядел в руках у Витька Саньковское ангельское удостоверение.

— Не понял, - с угрозой сказал он Саньку, забирая светящийся прямоугольничек из рук соседа. — Ты, значит, мне его в руки не дал, а…