Рон саданул Дэви локтем в бок.

— Слушай, это правда, что Теварец в детстве жил в предельском приюте?

— Правда.

— Елки-палки! А я-то думал, Рыцарь-Бродяга присочинил! А правда, что в те времена таких, как вы… Ну, то-есть, Других… Э-э-э, в общем, непохожих на остальных — что их тогда в Пределе сжигали на кострах?

— Тоже правда.

— Елки-палки! Как же Теварец выжил? И как сумел вырваться в Запределье? Его ведь никто не учил магии, не то что тебя!

— Теварец — это Теварец… — глядя на красно-желтые осенние листья, лежащие на черной воде, тихо ответил Дэви. — И его никто никогда не заклинал Тройным Заклятьем Бернгарда. Знаешь, Ронни…

— Ммм?

— Ничего у меня не получится с Заклятьем Харро!

— Это еще почему?!!

— Из-за «сламоны», почему же еще… Здесь, в Пределе, у меня не получаются даже самые простенькие заклинания, а уж Херви!

— Брось, заклинания Щита у тебя очень даже неплохо выходят! Значит, получится и это!

— Ага, выходят — через раз. Нет, «сламона» никогда не позволит мне стать магом по эту сторону Прорвы, — Дэви снова плюнул в реку. — Когда я здесь, мне иногда даже кажется, что никакого Запределья не существует, что я его просто придумал…

— Что-о?!!

Рон выпрямился и возмущенно тряхнул головой.

— Ты еще скажи, что и меня ты тоже придумал!

Дэви продолжал смотреть на воду, в которой отражалась полыхающая шевелюра Рона — яркая, как осенние листья.

— Вот уж тебя я фига с два сумел бы придумать! — ухмыльнулся он. — А если бы все-таки придумал, то придумал бы в нормальной одежде, а не в этом человеческом рванье! И придуманный ты никогда не говорил бы «елки-палки», «блин горелый» и другие человеческие глупости! И не катался бы на спине осатаневшей крокки! И не…

— Крокка сама была виновата, нечего было разевать на меня слюнявую пасть! — запротестовал Рон. — А ты хотел бы, чтобы я позволил ей слопать меня на ужин?

Ужин?! О, черт!!!

— Рон, скоро восемь, я побежал!..

— Удачи! — крикнул заморок, но Дэви не обернулся, а только на бегу помахал рукой.

Старший принц светлых эльфов всегда проходил вслед за Дэви сквозь Прорву — проходил так небрежно и беззаботно, словно был Великим Магом или Демоном Бури. Он как будто не замечал, что по ту сторону Края Света его друг превращается в затюканного человеческого уродца, а сам он становится там невидимым и неосязаемым для всех людей, кроме Дэви-Джона. Его высочество, принц Ронгхэльм, чихать хотел на такие пустяки и следовал за Дэви по пятам, куда бы того не швырнуло.

На уроках он сидел на подоконнике рядом с партой Мильна; на больших переменах забирался вместе с ним под лестницу, чтобы потрепаться с якорем Штормягой; Рон с удовольствием ходил с первым классом на все экскурсии и читал в библиотеке те же книжки, которые читал Дэви; по вечерам всегда провожал приятеля до моста…

Но там чаще всего исчезал, не дожидаясь, пока Дэви ступит на землю левобережья. Рон знал, что ничем не может помочь другу в мышеловке, которая называется мурленбургским приютом, и всегда безошибочно угадывал, когда нужно быть рядом, а когда лучше всего потихоньку исчезнуть.

Поэтому Мильн даже не обернулся на напутственный крик заморока, зная, что Рона скорее всего уже нет на мосту над рекой, в которой не водятся русалки.

Звонок прихватил Джона под дверями столовой, но все-таки Мильн успел прошмыгнуть в дверь за мгновение до того, как дежурный захлопнул дверь в коридор.

Уффф, успел!

Мильн плюхнулся на свое место, зачерпнул полную ложку тушеных овощей и замер, собираясь с силами, чтобы отправить в рот эту вонючую мерзость…

Он не смотрел на одногруппников, но напряженно ждал, когда они начнут к нему цепляться. Ну давайте, акулы, налетайте, дракон Харро тоже хочет поужинать!

Но приютские, как назло, вели себя сегодня на удивление тихо и смирно.

Бэк-Джой даже не попытался выбить из-под Джона стул, Никлас не встретил Мильна своей любимой кретинской шуточкой: «Эй, гений, а сколько будет дважды два пинка плюс три подзатыльника?», Булка почему-то ни разу не плюнул в него жеваным хлебом, а Тяпа…

Хей, а ведь Тяпы вообще не было за столом!

Ага-а! Опоздал, Задохлик! Ну, теперь-то тебе не отвертеться! Теперь Куси-Хватай задаст тебе та-акую взбучку!

Мильн задержал дыхание, сунул в рот овощную блевотину и через силу ее проглотил.

— Эй, Вундер! — вдруг окликнул Кен.

Только что Мильн хотел, чтобы кто-нибудь из приютских к нему «прискребся» — но теперь сразу съежился, замер, и мысли в его голове перепуганно бросились врассыпную.

«Надо было все-таки переделать ту рифму… А может, и так сойдет?.. Ой, я забыл, как начинается второй куплет!..»